Книга Контур тела - Татьяна Николаевна Стоянова
![](/uploads/posts/books/159742/159742.jpg)
![](/uploads/18plus.png)
- Жанр: Разная литература
- Автор: Татьяна Николаевна Стоянова
(18+) Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних просмотр данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕН! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту для удаления материала.
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Татьяна Стоянова
Контур тела
© Стоянова Т., текст, 2022
© Воденников Д., предисловие, 2022
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023
* * *
Предисловие к Татьяне Стояновой
«Предисловие к Татьяне Стояновой», пишу я. Как будто Татьяна Стоянова – это не человек, а сама книга.
Это неслучайно. Татьяна Стоянова делает себя символом. Так почему к символу не может быть предисловия, пояснения?
это деревья прорастают
сквозь мои суставы
вечно живые гвозди
тело прибитое к земле
плод древесный
сеющий семя
Татьяна Стоянова – это дерево. Нет. Символ дерева. Мы прорастаем через стихи, чтоб делать что-то странное (чтоб быть чем-то странным).
А мне, знаешь, стало некуда торопиться.
Мой ребенок умер – вот в этой большой
больнице.
Я его не помню совсем, в прошлой жизни было.
Но когда прохожу здесь, как будто
в подбрюшье – шило.
Моя любимая история про то, как много тысяч лет назад в одну пещеру в Аргентине приходили люди. Дети, подростки. И оставляли там свои ладони на своде пещеры. Оранжевые, зеленые, красные, золотые.
Так поступают и поэты. Так поступает и Стоянова. Мы ищем пещеру, где можем оставить следы рук на стене. Стоянова ищет эту пещеру. Мы все – находим.
Контур ладоней, контур дома, контур бывшей любви.
сегодня впервые в жизни
мне приснилось возвращение
в дом моего детства
я приезжаю к бабушке и дедушке
чтоб познакомить их
со своим будущим мужем
утро поздняя осень
мы просыпаемся
бабушка хлопочет на кухне
раскатывает тесто
разминает творог
готовит кывырму
Когда ты вдруг понимаешь, как устроено чудесное, чудо, тебе становится свободно и жутко, как будто тебя позвала Черная Курица Погорельского, как будто ты Орфей, спустившийся в ад (нет-нет, руки Эвридики в своей ты не почувствуешь: у тени нет ладоней). Но ты должен пройти этот путь и протянуть эту руку.
Что там, деточка? Пустота? Мы тебя поздравляем. Ты пишешь теперь настоящие стихи.
От них остаются колготки, носочки –
Уходят босыми сыночки и дочки.
Уходят во взрослую жизнь напрямки.
От них остаются манеж, ходунки,
Коляски, качели, полозья от санок.
Не вылечить больше зеленкой их ранок.
Предисловие (должное) к Татьяне Стояновой не написать. Она идет свой путь и не предполагает, а знает, что путь этот долог. Она просто иногда предлагает нам следом немного пройти – и понять, что наш путь начинается за поворотом.
КОНТУР тела
Всем, кто меня любил и был рядом.
Вы – моя карта мира, в которой нет границ.
Дерево жизни
тетраптих
земля
тело мое красная земля
белая глина и чернозем
хранит в себе ископаемые
черепки и кости
родниковую воду
и трещины в коре
корешки и вершки
ямы и котлованы
следы прикосновений
ласки силы соли ила
стук лопат о камень
заморозки засуху потоп
можешь
сминать и минировать
распахивать и бить ломом
орошать и иссушать
растирать в порошок
все равно я останусь живой
все равно дам всходы
все равно воскресну
с каждой новой весной
лес
это деревья прорастают
сквозь мои суставы
вечно живые гвозди
тело прибитое к земле
плод древесный
сеющий семя
обретенное право
на раз(л/мн)ожение
почки напитаются водой
почва напьется крови
солнце наполнит жилы
лес зашелестит в мае
как мои волосы
на ветру
как мои слова
в завязи цветка
ясень
со мной шептался
чуть качаясь
ясень
я разгадала веточий язык
он рассказал
как сверху мир прекрасен
он показал
как снизу бог велик
я научилась
щебетать по-птичьи
я зашуршала
в лиственной тиши
я замирала
слыша
как лесничий
из палых веток
строит шалаши
мы так срослись с тем ясенем
что стали
одним стволом
узлом древесных жил
и в нашей чаще
вспомню я едва ли
кто на каком наречье
говорил
ручьи
разруби дерево
оно золотом хлынет из жил
и ручьями зальет все поляны
* * *
золотом залей
лес
темных тех аллей
без
дыма и теней
цвет
чище и ясней
лет
больше не считай
тень
перелетных стай
вдень
в ушко от иглы
нить
завяжи в узлы
плыть
тише чем плотва
течь
как ручьи-слова
в речь
Безрыбье
Эта рыба ко мне забралась в живот.
В сети.
Тук-тук. В доме том кто живет?
Дети.
Эта рыба скользит по моей груди.
Льдиной.
Тик-так. Время кради, роди –
Сына.
Эта рыба плеснет по волне хвостом –
В горле.
Бим-бом. Люди с земли мой дом –
Стерли.
Стеклянный шар
Это был тринадцатый раз,
когда я думала, что забеременею.
Я сидела перед фонтаном в Саду Эрмитаж
и не могла заставить себя вернуться домой.
Двенадцать предыдущих месяцев
вычеркивала дни своего поражения
красными крестами в календаре.
Иногда так хотелось умереть
от кровопотери
на этом незримом поле боя,
что всерьез стала опасаться
за свой рассудок.
Это был год бесплодья и безрыбья.
Черный год с алыми пробоинами
в теле времени.
До тебя не хотела ничего и ни с кем навсегда.
Была предусмотрительна и осторожна,
ни к кому не привязывалась и не влюблялась.
Если близость, то легкая, как шарик на нитке.
Щелк ножницами – и ты на воле.
На первом свидании в кафе
ты накрыл мою руку своей,
сказав как бы между прочим:
«А знаешь, у нас с тобой будут
красивые дети».
Я почему-то не стала