Книга Как убивали СССР. Кто стал миллиардером. Роковые 90-е, разрушение Советского Союза, рождение олигархии - Андрей Савельев
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Приближенные и.о. Президента не знали, что делать, и предлагали всем желающим заняться чем-нибудь на свое усмотрение. Предложение о перебазировании штаба в другой город не прошло или даже не дошло до Руцкого. Зато кто-то подсказал ему 3 октября, что штурм мэрии нужно продолжить действиями по блокированию Министерства обороны и Генштаба. Можно подумать, что генералы, даже если бы они не поддерживали Ельцина, позволили бы распоряжаться в их апартаментах каким-то парламентским комиссарам! Там, где нужно было действовать решительно, стратеги Руцкого медлили, где требовалась тонкая игра – хотели брать нахрапом.
Несмотря на бестолковщину, царившую в Думе, мятежники явно проигрывали. За исключением самых оголтелых ельцинистов, все понимали, что творится беспредел. Объединения представителей областей, включая глав администрации, требовали одного: восстановления законности. Об этом в своих заявлениях говорили ассоциация «Центральная Россия», ассоциация «Черноземье», «Сибирское совещание». Последнее, включившее в себя всех руководителей краев, областей и автономных округов Сибири, объявило: «… в случае невыполнения наших требований будут предприняты меры протеста вплоть до прекращения движения по всем магистралям, связывающим европейскую Россию с Сибирью, будут прекращены поставки угля, нефти, газа, подача электроэнергии».
23 сентября Ельцин издал указ № 1435, который был ничем иным, как всенародным предложением взятки, которую узурпатор давал российским парламентариям. За присоединение к мятежу гарантировались: бесплатная приватизация служебной московской квартиры (оценочно 100.000 долларов в ценах того времени), доходное местечко в чиновничьей упряжке, выходное пособие (2 млн. рублей), бесплатное медицинское и курортное обеспечение и досрочный выход на пенсию. Можно подумать, из своего кармана готов был сыпать Ельцин дарами и привилегиями. Значительная часть российских депутатов предпочла принять этот подарок, но большинство все-таки осталось верным Конституции и своим избирателям. К сожалению, избиратели своих избранников совсем не собирались защищать. Для них тогда Ельцин выглядел привлекательнее, и выступление мятежников против закона в стране, где беспрерывно творилось беззаконие, не выглядело чем-то необычным и предосудительным. Люди надеялись, что концентрация власти позволит на вести порядок в стране. И были справедливо наказаны: ельцинский порядок состоял в том, чтобы продолжить грабеж страны.
И все же не все российские депутаты согласились хрюкать вместе с президентской командой в зловонном болоте нравственного бесстыдства. Их список определила специальная ельцинская комиссия, возглавленная одним из тех многочисленных демо-советикусов, которого избиратели в прежние выборы направили служить народу в Верховный Совет. Новоявленные чекисты выявили 151-го депутата, чье поведение не позволяло распространить на них ельцинские «льготы» («АиФ», № 8, 1994). Это список честных и мужественных людей. Хотя и не очень мудрых, не очень удачливых, не очень способных организаторов. Большинству из них было противопоказано заниматься политикой. Они не сумели отстоять свое право на власть, не распознали в Ельцине и его людях смертельную опасность для страны, да и для своей жизни. Но в их честности в тот драматический момент сомневаться может только убогий душой человек.
В тот же день своим постановлением премьер Правительства РФ В. Черномырдин объявил о присвоении правительством «Российской газеты», «Юридической газеты России», издательства «Известия», теле– и радиопрограммы «РТВ-Парламент». Началась жестокая цензура прессы. Критические материалы по поводу действий мятежников запрещались, и газеты выходили с огромными белыми пятнами. Зато газете ельцинистов «Президент» разрешалось писать даже так: «Уверен, психиатрическая экспертиза признает, когда придет пора сажать бывших нардепов на скамейку в народном суде, их полную дееспособность. Но то, что все они, оставшиеся в блокаде, были ущербными лицами и забойными идиотами, – тоже очевидный факт… Хасбулатов кололся и накачивался анашой. Руцкой жрал водку. А народец поплоше, хлебнув по маленькой, устроил концерт художественной самодеятельности… Всероссийская мразь гуляла, как мыши в театральном буфете. А чувствовали себя даже не кошками – тиграми. Они шалели в предчувствии большой крови, которую вот-вот пустят народу. Они отплясывали словно каннибалы, схарчившие родственника».
В это время состоялась провокация, имитирующая попытку захвата здания штаба Объединенных вооруженных сил СНГ. В строку защитникам Белого Дома поставили и убийство милиционера, и убитую шальной пулей женщину, решившую выглянуть в окно во время перестрелки. Генерал Кобец объявил, что при повторном нападении отдаст приказ открыть огонь на поражение. (Кстати, подробности этого эпизода так и не были описаны, ни в «демократической» прессе, ни в «патриотической», виновные не были названы.)
В ответ на действия мятежников в Думе открылся 10-й Чрезвычайный Съезд народных депутатов России. На Съезде председатель Верховного Совета Руслан Хасбулатов, еще недавно – отъявленный ельцинист, клеймил организаторов государственного переворота: они хотят «уйти от ответственности за крах своей политики, развал страны, за резкое ухудшение жизни народа», «переложить ответственность на представительную власть и таким образом сохранить агонизирующий режим». Они хотят «бросить людей в “дикий” рынок на произвол судьбы, лишив их всякой социальной защиты», получить «вердикт Запада на свое существование», подчинить экономику страны «сырьевым корпорациям международных финансовых и промышленных групп», спасти свою социальную опору – «тех, кто награбил баснословные богатства, строит себе дворцы, имеет по несколько дорогих лимузинов, отдыхает на Канарских островах, купается в роскоши при невиданном обнищании 90 процентов населения. Не менее резок был Александр Руцкой, еще недавно во всем согласный с Ельциным: «Мы должны, наконец, вспомнить, чем из раза в раз для России и её народа заканчивалась политика, выстроенная по принципу революционной целесообразности. Все это заканчивалось большой кровью, чудовищной разрухой, насилием над личностью больших и малых вождей, заканчивалось ГУЛАГами, гибелью и страданиями десятков миллионов людей».
Руцкой, получивший по норме Конституции президентские полномочия (незадолго до мятежа парламентарии внесли в Основной Закон норму об автоматическом отрешении президента от должности в случае попытки распустить законно избранные органы власти), поклялся до конца защищать Конституцию.
Штаб обороны парламента совершенно игнорировал какую-либо деятельность, помимо собственных заседаний. Сам же штаб никакой обороной не занимался. По коридорам Белого Дома сотнями слонялись совершенно неприкаянные люди. Готовые бороться с диктатурой, они не могли найти себе применения. Все, что могли им предложить – это встать под ружье. Но оружие выдавали далеко не всем, а точнее – почти никому. Даже 3 октября защитники баррикад получили отказ на требование выдать им автоматы. А ведь уже было известно о трагедии в «Останкино», о том, что наемники номенклатуры патронов не жалеют. Баррикадники должны были встретить их буквально с голыми руками. Это против танков и боевых вертолетов!
Откуда-то появились в Белом Доме развязные мальчики, которых за бравый рост ставили у кабинетов начальства в виде охраны, и они тыкали всем приближавшимся в живот стволом автомата. А другие мальчики перед Белым Домом устроили демонстративное представление. Они имитировали поведение взвода фашистских головорезов. Им не дано было понять, что свастика на рукаве, фашистский жест приветствия абсолютно противны русскому духу. Для русских фашизм – вместе со всеми его атрибутами – это гитлеровская оккупация, а вовсе не какие-то философские концепции или хитросплетения идеологии.