Книга Записки бостонского таксиста - Евгений Бухин
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Майкл сидел в мягком кресле и объяснял человеку, сидящему напротив него, задачи компании «Управляемая энергия». Майкл был официальным представителем компании и одним из её основателей. Человек внимательно слушал. Был он не худ, но и не толст, одного роста с Майклом, а голова похожа на шар, потому что обрита наголо. Человек этот пытался таким способом спасти остатки растительности, дарованные ему природой. Он смотрел на Майкла и думал о том, что в бизнес вступают энергичные молодые люди с интересными идеями, что мир вокруг под их напором стремительно меняется. А Майкл старался убедить собеседника, что поддержка компании «Управляемая энергия» принесёт колоссальные выгоды городу Нью-Йорку. Человек этот был членом городского совета и от него многое зависело, но не всё. Вот если бы Майклу удалось убедить в своей правоте ещё двух-трёх членов городского совета, то это решило бы дело. Но лиха беда начало, а пока нужно было сделать своим союзником этого человека.
Член городского совета понимал, что если молодой человек прав, то это принесёт огромные выгоды городу и компаниям, которые поставляют электроэнергию. Многие электростанции безнадёжно устарели, модернизация их будет стоить огромных денег, которые сегодня никто не собирается выкладывать. А пока что компании платят огромные налоги по той причине, что устаревшие электростанции загрязняют окружающую среду. Если молодой человек прав, то закрытие хотя бы одной из них принесло бы огромную выгоду всем.
Член городского совета удобно расположился в мягком кресле, и противоречивые мысли крутились в его голове. Конечно, он понимал, что какие-то частные лица субсидируют этот проект, но они могут позволить себе рисковать своими деньгами, а государство — нет. Член городского совета предпочитал подумать, подождать — бюрократическая машина крутится медленно.
А Фёдор Семёнович в это время включил компьютер и стал читать статью, помещённую в газете «Бостон Глоб» под названием «Умное электричество». Фёдор Семёнович читал и думал, что когда он был подростком в советской школе, то учителя говорили ему: «Америка — страна больших возможностей, но только для богатых». Это оказалось правдой, но только частичной. И вообще, богатым людям везде хорошо — не только в Америке. Фёдор Семёнович удобно расположился на стуле, подложив под себя подушечку, потому что сиденье стула прохудилось от возраста и стало жёстким. Чёрные буквы на экране компьютера вдруг увеличились и составили слова, которые утверждали, что демократия создала эту великую страну, но она же её и погубит. Фёдору Семёновичу стало грустно, но он тут же подумал, что любое человеческое утверждение никогда не было бесспорным. А буквы на экране снова перестроились и сложились в успокоительные слова — когда это ещё будет. Пока что в Америке можно достигнуть многого. Неважно кто ты — таксист, инженер или баскетболист. Нужно только иметь что-то в голове и хорошо трудиться, но если такого желания нет, то тут уж ничего не поделаешь.
В ГРУ евреев почти нет. Всех их оттуда выгнали. Евреев из разведки начал удалять ещё Сталин, а сейчас их туда просто не принимают. В ГРУ, насколько мне известно, всего один еврей — майор Хаймович. Держат его только потому, что он владеет урду, хинди и другими языками. Он даже перевёл на русский язык Коран.
(Из записок разоблачённого агента иностранных разведок полковника Олега Пеньковского)
Большой комар распластался снаружи на оконном стекле. Пётр Сергеевич сидел за столом у широкого, почти на всю стену, окна и читал газету, когда неожиданно увидел его. Крылья комара были сложены, два небольших усика шевелились, но это можно было заметить с трудом, только тщательно присмотревшись. Две задние лапки были небрежно отброшены — одна вправо, другая влево, но четыре передние располагались довольно симметрично. — «Зачем он здесь?» — подумал Пётр Сергеевич. Ему стало неприятно, хотя двойное стекло отделяло его от насекомого. — «Как долго он будет сидеть?» Однако комар не собирался трогаться с места — он как будто что-то ждал.
В окне был виден типичный американский пейзаж: сосны, помахивающие огромными зелёными крыльями, чтобы защититься от наседающего ветерка; шары аккуратно подстриженных кустов. Казалось, что если ветер усилится, они покатят по мостовой, обгоняя поток автомобилей. Пётр Сергеевич машинально потрогал бритую голову. Он всегда брил голову на лето и делал это самостоятельно, повторяя эту операцию в течение лета несколько раз. С одной стороны полное отсутствие волос создавало ощущение необычной лёгкости, а с другой — он выглядел значительно моложе. — «Ты совсем как юноша», — говорила Софья Антоновна в подобном случае, и это был единственный вопрос, в котором у неё не было расхождений с мужем.
Технология бритья у Петра Сергеевича была давно тщательно отработана: он располагался в ванной комнате перед большим настенным зеркалом, а за спиной у себя помещал высокий торшер. С помощью проволоки, одетой в чёрный изоляционный рукав и просунутой сквозь дырочку ручки, к торшеру подвешивалось небольшое зеркало. Лампочка плафона освещала переднюю часть головы, лампочка торшера — затылок; и Петру Сергеевичу иногда казалось, что их свет пробивает его голову насквозь, а в двух зеркалах начнут отражаться картины, которые роятся в его голове.
Комар продолжал сидеть на стекле. Пётр Сергеевич взял лежащую на столе лупу, чтобы разглядеть его получше, но ничего нового не увидел. Только более отчётливо стала видна голова-грибок. — «А ведь он смотрит на меня!» — сообразил вдруг Пётр Сергеевич. Комар прилёг удобно на брюшко, приклеился лапками к стеклу, чтобы не соскользнуть, и смотрел на него. Пётр Сергеевич отвёл взгляд от окна, и тут ему в голову пришла необычная мысль: «А может быть, никакого комара нет и это я сам подглядываю за собой?» Но комар был. Неизвестно сколько времени длилось бы это взаимное разглядывание, когда вдруг раздался телефонный звонок.
Пётр Сергеевич заторопился и неловко толкнул стул, загораживающий ему дорогу. На мгновение ему померещилось, что стул не случайно очутился на его пути, что он, быстро перебирая тонкими ножками, чуть сдвинулся с обычного места. Возможно это было не совсем так, но Пётр Сергеевич привык, что у него всегда, неважно в мелких делах или серьёзных, возникали препятствия; что обычные человеческие цели он достигал с опозданием, когда другие не только уже их достигли, но и перестали думать о них. Раздался новый резкий звонок. — «Опять предлагают вставить новые окна или выгодную поездку на Бермудские острова», — с раздражением подумал Пётр Сергеевич, обходя стул. Однако телефонное табло высветило фамилию Адама Карловича. Буквы фамилии, пока Пётр Сергеевич их рассматривал, стали набухать, увеличиваться в размере и, казалось, сейчас выпрыгнут из табло, но как только Пётр Сергеевич поднял трубку, они исчезли.
— Петя, — послышался голос Адама Карловича в трубке, — ты мне очень нужен.
Петра Сергеевича всегда все называли по имени, даже малознакомые люди, интуитивно чувствуя мягкость и застенчивость его характера. Так было и в этом случае, хотя нельзя было сказать, что Адам Карлович значительно старше Петра Сергеевича.