Книга 3d, или Дела семейные - Салма Кальк
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Даже то, что вы хотите, уже счастье. А детали посмотрим. Не попробуешь — не узнаешь, так ведь?
— Но у вас сейчас нет яхты?
— Сейчас нет. От той я избавился… после смерти Челии. А новая — дело наживное. Вы сейчас важнее, — он улыбнулся и утянул её под одеяло с головой.
* 81 *
Когда у Элоизы наступило утро, то оказалось, что у всех уже давно день. Видимо, у Себастьена тоже был день — его в комнате не наблюдалось. На полу кучей лежала их вчерашняя одежда, на столике стояли бокалы и пустые тарелки… ладно, разберемся.
Она умылась и оделась, и спустилась вниз. В доме было как-то подозрительно тихо, для полудня воскресенья. Однако в Вишнёвой гостиной обнаружились дядюшка Валентин, дядюшка Жан и Себастьен. Они встали при её появлении, Себастьен же подошёл и с улыбкой поцеловал. Валентин тем временем позвонил на кухню и попросил чистый прибор.
— Что это у вас здесь за военный совет? — спросила она, усаживаясь. — И почему так тихо?
На столе красовались разнообразные остатки вчерашнего пиршества, заботливо сохранённые под руководством дворецкого Джорджио. Через пару минут Луиза-Мария принесла и приборы, и кофейник, и сливок — мужчины пили черный кофе, и предыдущая порция как раз закончилась.
— Тихо потому, что все разбежались. Полинька собрала в кучу всех детей и повела куда-то развлекаться. Женевьев с Ниной отправились в магазины. Лина с Марго, Алисой и Вероникой — примерно туда же. Куда поехали мальчишки — не скажу, потому что сам не знаю, но набились в машину и поехали, — развел руками Валентин.
Мальчишки — это, вероятно, кузены Ледяные и кузены Шатийоны, ага.
— Мы остались совсем одни, и с подачи Себастьена рассказываем сказки. Догадайся, о ком, — усмехнулся Жан.
— И представления не имею, — покачала она головой.
— О тебе, дорогая, — рассмеялся Валентин. — Представляешь — каждому нашлось, что рассказать. Из здесь сидящих только я видел, как ты отобрала у ничего не подозревающего парня внедорожник и выписывала на нём по льду фигуры высшего пилотажа. Также только Жан видел, как ты стреляла по мишени верхом на лошади на галопе. И только Себастьяно видел, как ты летаешь над крышами. Правда, вот про это последнее — я не вполне понял, зачем тебе это понадобилось.
Элоиза фыркнула.
— Зато про остальное было понятно сразу, не так ли?
— Мне — да, — подмигнул Себастьен. — Вы покажете мне те фотографии, о которых упоминали ночью?
— Конечно, — улыбнулась она из-за чашки с кофе.
Фотографии не сразу, но нашлись, их было три альбома. Элоиза листала страницы и как будто снова ощущала себя там и тогда — вечер, фонарики в парке, Линн и Марго, танцы…
— А это ведь вы? — Себастьен подцепил и вытащил из альбома черно-белую фотографию.
— Да, это я. С той самой диадемой, ага, — Элоиза уже не помнила, кто именно фотографировал.
С картонки на неё смотрела девчонка в светлом платье, с тщательно завитыми и уложенными локонами, сияющими глазами и в жемчужной диадеме.
- Вы прелестны, — улыбнулся он. — Я прямо жалею, что не попал тогда в этот дом, мне прямо интересно, столкнулись бы мы с вами или же нет.
— Не знаю. Я тогда неплохо умела задирать и насмешничать, а вот познакомиться и встречаться — нет. Молодая была, — пожала она плечами.
— Думаете, позадирали бы друг друга и разошлись?
— Вот вы, скажем, танцевать тогда умели?
— Практически нет. Если смотреть с позиции сегодняшнего дня. Только обхватить девушку покрепче и перетаптываться под музыку. А вы-то, наверное, умели?
— Конечно. И жестоко смеялась над всеми, кто не умел. Танцевать приходилось с кузенами. Кузены Шатийоны умели неплохо, их тоже учили всему, чему положено.
— Ладно, я не буду дальше фантазировать о том, что бы было, если бы. Но жду от вас ещё один рассказ — почему вы так странно реагируете на свою принадлежность к Винченти?
Элоиза непроизвольно дёрнулась, и фотографии волной рассыпались по ковру.
— Это не так интересно, как вчерашняя история.
— И всё же, вы обещали рассказать.
— Из ныне живущих готовы называться этим именем только Джина с дочерью — но им никуда не деться — и самая старшая Доменика. Полина от родства с Джиной не открещивается, но выходит в свет как супруга Валентина. А остальные хотят жить своей жизнью и заниматься, чем считают нужным. Чтобы не находиться постоянно под прицелом и не бегать от бездарных журналистов и плохих фотографов. Принцесса-хирург? Не смешите. От любой Доменики в миллион раз больше пользы там, где они находятся, чем на каких-нибудь светских мероприятиях. Принцесса — оперная певица? Ага, три раза. Особенно с лианской непосредственностью и любовью к цветистым выражениям. Принцесса-аналитик, в конце концов? Да ну, в самом деле. Уж лучше делать что-то конкретное и получать удовольствие от того, что делаешь. Ну и, кстати, мне случалось делать такие вещи, что, стань они известны журналистам — репутации семьи это бы изрядно повредило.
— Например, что? — он удивился.
Решил, наверное, что всё про неё знает.
— Боюсь, я и вам об этом рассказывать не готова, — мрачно усмехнулась она.
— Я как журналисты?
— Вы в каком-то плане хуже. Что обо мне подумают журналисты — мне лично не важно, главное, чтобы не было шума. А вот что вы обо мне думаете — мне очень даже важно.
— Но ведь за то время, что мы знакомы, вы ничего такого не делали, — он не спрашивал, он утверждал.
— Верно. Но ведь я с вами встретилась, имея за плечами изрядный кусок жизни.
— Так и я аналогично. Сердце моё, мне по большому счету важно, что вы здесь и сейчас со мной. Это так?
— Так. Ни разу в жизни я не приходила на семейное торжество с мужчиной. И не спала ни с одним мужчиной под крышей моих родственников. Это факты. А как вы их интерпретируете… ваше дело.
— Хорошо, Элоиза. Но согласитесь, забавно — мы прозвали вас принцессой, а получается, что не прозвали, а угадали?
— Да какая из меня принцесса? — Элоиза собирала фотографии и не заметила, как он молниеносно оказался рядом и обнял.
— Самая настоящая, уверяю вас, — произнёс он перед тем, как поцеловать её.
Фотографии снова рассыпались по всей комнате.
* 82 *
Во вторник Себастьен заглянул к Элоизе в кабинет незадолго до обеда. Он выглядел таким радостным, как будто победил кого-то ну очень серьёзного, глаза его сияли, и он прямо излучал довольство и счастье.
— Что случилось? — невольно улыбнулась Элоиза, смотреть на него такого и не улыбаться было невозможно. — Вы кого-то победили?