Книга Черный порошок мастера Ху - Чан-Нют
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— А как к этому отнесся монах? В конце концов, из-за тебя ему пришлось совершенно впустую пересечь море.
— Приходится признать, что иезуиты гораздо более терпеливы и менее злопамятны, чем ученые, потому что он отнесся к этому вполне доброжелательно. С другой стороны, мне трудно судить о чем-либо по его лицу: его слишком светлые глаза мало говорят, о чем он думает.
И, повернувшись лицом к Диню, мандарин пристально взглянул на него:
— А почему ты спрашиваешь? У тебя есть что-то против Сю-Туня?
— Да, в общем-то, ничего особенного. Но не кажется ли тебе странным, что преступники вывезли похищенные товары всего за несколько часов до вашего прибытия на остров? Ведь, кроме Сю-Туня, никто не знал о твоих планах.
— Разумно, — озабоченно согласился мандарин. — Он, конечно, мог проболтаться, но какое отношение может он иметь к ограблению судна?
Ученый вытянул руку, указывая на порт.
— Не забывай, что Сю-Тунь — чужеземец, а наш порт вот-вот станет важным перекрестком на торговом пути между Западом и Востоком. А где есть торговля, там есть и посредники. Наш иезуит вхож повсюду: кто станет остерегаться монаха, особенно если тот так старается постичь местную культуру?
Расхаживая от окна к столу сиреневого дерева, мимо ломящихся от папок полок, мандарин Тан напряженно думал. Нет, не мог он взять под подозрение своего нового друга. Ему пришло на память бледное лицо под пылающей гривой рыжих волос, излучающее ум и порядочность. Однако доводы Диня были небезосновательны, а следствие по последним делам научило мандарина не доверять внешности.
— Прошлой ночью Сю-Тунь действительно поделился со мной своим восхищением относительно состояния наук на Востоке, — согласился судья. — По его мнению, Китай в некоторых областях даже опережает Запад. Совершенно очевидно, что он самым тщательным образом изучил все, что вплотную касается восточной культуры, и это ставит его в выгодное положение при беседе с местными жителями.
— Его познания в китайском языке просто великолепны, мы в этом убедились. И я думаю, местным наречием он владеет лучше, чем утверждает сам. Помнишь, как он сразу уловил, о чем говорили матросы на джонке?
Мандарин остановился, потирая подбородок.
— И правда, его интерес к нашей стране не ограничивается науками: я узнал, что Сю-Тунь завязал знакомство с госпожой Аконит.
— Ах вот как? Нашему монаху не чужды простые человеческие чувства? Значит, у тебя появился соперник в сердечных делах?
Испепелив его взглядом, судья произнес с достоинством:
— Мы здесь не для того, чтобы обсуждать наклонности французского монаха. Я просто хотел бы заметить, что Сю-Тунь, кроме всего прочего, весьма сведущ в различных даосских теориях и что его отношения с госпожой Аконит ограничиваются именно этой темой.
— Прекрасная вдовушка принадлежит к этим отщепенцам, не признающим конфуцианство? — хихикнул Динь, который и сам не жаловал эту систему, считая ее слишком жесткой. — Я, кстати, слыхал, что последователи дао не презирают плоть и даже, наоборот, практикуют этакие плотские игрища, очень даже живенькие, — все это, естественно, в поисках бессмертия, самого что ни на есть духовного. И что, иезуит и даоска преследовали ту же цель — долголетие?
Мандарин возразил чрезвычайно раздраженным и преувеличенно назидательным тоном:
— Знай же, невежа, что не все даосы избирают путь плотских наслаждений, на что ты намекаешь своим двусмысленным зубоскальством. Сю-Тунь, который знает в этом толк, поведал мне, что в даосизме есть отдельные направления, которые осуждают сексуальные практики и проповедуют воспарение духом к небесным светилам. Пусть это впредь послужит тебе уроком!
— Я возьму этот контрпример на заметку. Однако не могут ли интеллектуальные взаимоотношения Сю-Туня и госпожи Аконит покрывать другие, более меркантильные взаимоотношения со скопцом Доброхотом, который является поручителем этой милой дамы?
— Это интересное предположение, ибо скопец находится в центре всех торговых сделок, проходящих через порт. И я не удивлюсь, если он окажется замешанным в деле о кораблекрушении. Украденные ценности вполне могли за деньги перейти к кому-нибудь третьему.
Динь кивнул в знак согласия.
— Сейчас южных портах появляется все больше португальских компаний, которые очень сильны по части вывоза пряностей и разных экзотических товаров. Хорошо бы узнать, не переправляются ли этим купцам какие-то товары незаконным образом.
— Вижу, к чему ты клонишь: некоторые товары, в частности сырье и металлы, находятся в ведении государства, и никому не позволено вывозить их без разрешения императора. Тот, кто узурпирует это право, совершает преступление в отношении самого монарха.
— А теперь представь себе, какое богатство может принести такая торговля! Тут многие могут погреть руки: не только скопец, но и, возможно, другие портовые чиновники. Кстати, твой предшественник хоть и мандарин, а не отличался особой щепетильностью.
Нахмурившись, мандарин размышлял.
— Если Сю-Тунь и принимал участие в незаконных сделках, что он мог иметь от этого? Монаху деньги без надобности. Я еще могу понять, если он согласился на роль посредника ради своеобразного вызова. Но мне трудно представить, чтобы он сделал это в погоне за наживой.
— Ну, а вдруг у него есть какая-нибудь дорогая его сердцу мечта, на осуществление которой потребуются средства? Собирают же у нас монахи милостыню на золотую статую Будды? Может, и у нашего иезуита есть какая-нибудь такая задумка: там построить часовенку, тут поставить крест…
Это замечание поразило мандарина. Ему вспомнился недавний разговор с французом на морском берегу при свете умирающих углей.
— Ну да! Сю-Тунь поделился со мной своим намерением написать трактат, в котором будут изложены достижения Китая в области астрономии, и поведать всему миру о сделанных на Востоке открытиях. Наш монах просто влюблен в науку, и я думаю, что ради нее он способен даже поступиться кое-какими из своих принципов.
— Чтобы напечатать книгу, надо иметь кругленькую сумму, и заработанные в Азии сапеки тут могут прийтись как нельзя кстати.
Шагая вокруг стола и постукивая по спине косицей, мандарин продолжал:
— Мне довелось еще раз увидеть отметины на спине у Сю-Туня. Несмотря на заботы госпожи Аконит, до заживления этих ран еще далеко.
— Выходит, прелестная вдовушка имела случай погладить нашего друга по его молочно-белой коже? — заинтересовался Динь.
— Точнее сказать, промокнуть его раны чистой тряпкой. А потом дала ему попить. Полагаю, их сблизили научные споры.
Ученый Динь присвистнул сквозь зубы, глаза его хитро поблескивали.
— Так что же, эта чертовка все же способна на какое-то подобие симпатии? Судя по твоим описаниям, она родилась с кнутом в руках.
— В любом случае, — перебил его мандарин, чтобы положить конец этим пересудам, — раны еще не затянулись…