Книга В Москве-реке крокодилы не ловятся - Федора Кайгородова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
«Странно, — подумал Михаил, — милейший Степан Иваныч, оказывается, полнейший тиран?»
Ромашкин посмотрел на Аглаю и, обратив внимание на ее развязность, понял, что бабушка не совсем трезва. Запаха алкоголя он не чувствовал, но мог голову дать на отсечение, что Аглая пьет, как минимум, второй — третий день. Землистый цвет лица не давал румянца, по которому частенько узнают пьющих.
— Что вы на меня так подозрительно смотрите? — спросила бабушка. — Кстати, вы можете меня звать просто Аглаей. К чему условности между своими?
Мишка затушил сигарету и, не найдя, куда бы выбросить окурок, незаметно уронил его за балкон. Аглая же, взглянув на свой окурок, с особой яростью затолкала его в цветочный горшок, который мостился на узком подоконнике, а сверху присыпала землей. Как будто мстила цветку или тому, кто его посадил.
Они вернулись в комнату, где шустрая девочка успела устроить основательный беспорядок. Теперь она достала все альбомы с фотографиями с полки шкафа, бросила их на пол и устроила там собственное гнездышко.
— Анечка! Солнышко мое! Иди, иди к своей бабулечке!» — нежно пропела бабушка Аглая.
Девочка хихикнула и спряталась под стол рядом с креслом, где сидел Михаил.
— Ты что же, а? Не хочешь идти к бабушке?
— Не — а! — озорно махнула кудряшками девочка и передвинулась поближе к Ромашкину.
— Ну, как дела? — спросил у нее Мишка.
— Де — а? — тут же отозвалась девочка.
— Она что-нибудь рассказывала про свое путешествие? — обратился Ромашкин к доброй старушке.
— Ну что она может рассказать? Я поняла, что там, где она была, находилось много детей. С ней, похоже, хорошо обращались: ни царапин, ни ссадин. Правда, очень хотела пить. Банку компота сразу выпила. Вы знаете, Михаил, — Аглая таинственно понизила голос, — я думаю, что Анечка была в перевалочном пункте, где выбирают детей для усыновления. Я читала о таком. Ведь вы адреса не знаете?
— Не знаем! Возможно, вы правы! — ответил Ромашкин. — Она очень красивая и умная девочка. Инспектору показалась беспризорной. Поэтому в полиции и не оформили документы. Если бы я сам не зашел в отделение, так бы и концы в воду.
— Анечка, ты в гостях была? — спросил у девочки Ромашкин.
— Бы — я! — отозвалась она.
— А там детки были?
— Бы — и!
— А мальчики хорошие были? — Ромашкину чрезвычайно нравился ее детский лепет.
— Не — а!
— А девочки хорошие были?
— Бы — и!
— А кто? Как зовут хорошую девочку?
Ребенок опустил головку, но выдали заблестевшие глазки.
— Аичка! — скромно ответила она.
Ромашкин понял, что происходит в этой семье. Как могла потеряться девочка? Как могла заснуть на прогулке бабушка? Аглая, видимо, отправилась погулять с внучкой, будучи, как всегда под шофе. Дедушка же разрывался между работой и семьей. Он работал прорабом на стройке. К тому же покупки, вероятно, тоже лежали на нем, поскольку старушке денег не доверяли из — за пристрастия к спиртному.
Когда Ромашкин уже собрался уходить, в дверь позвонили, и на пороге появился младший сын бабушки Аглаи — Володя. Мишка знал, что он учится на платном отделении университета.
— Как отец? — сухо спросил студент, на ходу поздоровавшись с Михаилом.
— Не знаю, не знаю, Володечка! — сладким голосом ответила Аглая.
— А что со Степаном Ивановичем? — спросил Ромашкин.
— Как что? Его же в «скорую» увезли! — удивилась Аглая. — А вы разве не знаете? Ах, да, вы же занесли Анечку и сразу ушли. У мужа приступ начался. Как вы ушли. Нет, ночью. Или потом уже. Не помню.
— Куда его увезли? — уже с некоторой досадой спросил Ромашкин.
— В кардиологию! В нашу районную больницу. Как ее номер? Я забыла, как же ее номер? По нашему участку, в общем.
К счастью, Михаил понял, о каком стационаре идет речь, и быстро нашел больницу. Но ему пришлось изрядно подождать, пока часы пробьют четыре, и в лечебном учреждении разрешат посещение больных.
Степан Слепченко лежал в седьмой палате на втором этаже. Ромашкин вошел в коридор второго этажа и удивился, как переполнена больница. Вдоль стены стояли кровати, на которых в ряд лежали больные с серыми страдающими лицами. Пробираясь по коридору, Мишка старался не смотреть по сторонам и не замечать убогости изношенных тряпок, которые в нынешних больницах употребляют вместо простыней.
— Мужчина, мужчина, — послышался рядом с ним возбужденный шепот.
Он оглянулся и увидел семенящую рядом женщину средних лет.
— Мужчина! Можно я возьму вас под руку? Как будто бы я с вами? — шептала она в смятении.
— Да, пожалуйста! — великодушно согласился Ромашкин. — Вы от кого — то скрываетесь? — дама вызывала сочувствие и казалась беспомощной.
— О, да! От старшей медсестры! Она бежит за мной, — женщина прижалась к Ромашкину и чуть не заплакала.
На весь коридор раздался зычный голос мужеподобной дамы в белом халате:
— Вон она идет, в синей юбке! Держите, держите ее! — старшая медсестра бросилась наперерез парочке и нависла над посетителями своим дородным телом, а две другие женщины в халатах перекрыли дорогу впереди.
— Женщина! Я вас вычислила! Как вам не стыдно?! А вы тоже с ней? — спросила старшая медсестра, напирая тяжелой грудой верхней части тела.
— В каком смысле? — спросил Ромашкин.
— В том самом смысле! Вы к кому пришли?
— К Слепченко!
— А — а! Вот и идите к нему! Идите, идите! У него — то все в порядке! Нам нужна вот она! — она указала презрительным жестом на сжавшуюся посетительницу.
Дама смотрела вокруг потерянным взором, явно не понимая, в чем она провинилась. Она что — то лепетала в свое оправдание, но ее никто не слушал.
— Что здесь происходит? — рассердился Ромашкин. — Что она могла совершить такого, чтобы ее гнали, как зайца на охоте? — спросил возмущенный Мишка.
— Ну, не будем же мы здесь разбираться! При больных! Мы их разбудим! — громким басом заявила медсестра.
— Вы их давно разбудили, — ответил Мишка.
— Если хотите, пойдемте с нами, — сообщила медсестра, не обращая внимания на его реплику. — Пойдемте, пойдемте, посмотрите заодно, как все стараются нас обмануть.
Кортеж из пяти человек проследовал в кабинет. При этом медсестры держали под руку обессилевшую посетительницу. Далее следовал Ромашкин. А замыкала шествие, как городовой, старшая медсестра.
— Вызовите дежурного врача! — приказала она.
— Он уже здесь! — пискнула та, что шла впереди.
— Женщина! — торжественно обратилась к даме в синей юбке старшая. — Как вам не стыдно? Вы обманом положили в больницу своего родственника, а теперь увиливаете от обязанностей?