Книга Влюблённый Лоусон - Р. Д. Левис
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Черт. Мне не нравились его шансы, и у меня было такое чувство, что большинству в комнате тоже. Я боялась, что Хит может серьезно пострадать, и эгоистичная часть меня задавалась вопросом, к кому бы я пошла, если бы он оказался в больнице к концу ночи. Это не было редкостью для других уличных бойцов. Черт, я видела несколько ужасных ран, которые заставляли съеживаться в течение нескольких дней после этого. Насилие выглядело отвратительным.
В том, чтобы смотреть как дерутся двое мужчин, не было ничего особенного. Это было достаточно мрачно, когда они были окружены стеной кричащих людей, без единого шанса на отступление. Также грязно и самодеятельно, и ничего в этом не было безопасным, но именно поэтому эти бои были так популярны. Толпа поглощала это дерьмо голодными глазами.
Может быть, я боялась, что он серьезно пострадает, или может, потому что у меня был ясный взгляд на надвигающийся хаос, который должен был начаться — какова бы ни была причина, мои нервы накалились до предела, и волнующее чувство пробежало по телу. Ожидание было абсолютно зверским. Я не могла устоять на месте, наблюдая, как Хит пробирается к центру круга, поближе к стероидному парню.
Поэтому, погруженная в разницу размеров между ними, я полностью отключилась. Уровень шума понизился. Я сосредоточилась исключительно на впечатляющем торсе Хита и легком движении его головы, пока он ждал сигнала рефери о начале боя. Его глаза были яркими и широко раскрытыми, а кожа уже вспотела от влажного воздуха. Он был спокоен и уравновешен, и легкая вспышка его расслабленного лица в моем направлении сказала мне о его уверенности, особенно, когда он подмигнул нескольким девушкам.
Затем, без предупреждения, все началось с удара по лицу.
***
В моей жизни было не очень много моментов, когда я была на краю. По крайней мере, мне так казалось. Мой мир всегда был безопасным. Мои родители были религиозными, подчеркивали важность образования в нашей бедной жизни; они оба воспитывали меня, защищая от всего на свете большую часть моего взросления. Я проводила свои дни, живя словно по расписанию, и однообразие притупило мою радость от жизни.
Это было до тех пор, пока мой отец не погряз в депрессии и три года назад не повесился. Его нашли в лесу с предсмертной запиской. Для нас с мамой это было шоком, и мы внезапно столкнулись с миром в ужасных обстоятельствах. Хотя мы никогда не были особенно богаты, мой отец всегда заботился о том, чтобы у нас было достаточно денег. Без него мы за них боролись. Мама проиграла эту битву и довела свое отчаяние до крайности, и в своих страданиях я была фактически сама по себе. Это было похоже на выход из клетки посреди джунглей в одиночестве. Я была лишена безопасности, и мне не на кого было положиться, кроме самой себя. Но, когда пришел Райкер, чтобы собрать осколки, это сняло давление в жизни, и я была уже на полпути из этой клетки. Он помог мне справиться с моими демонами и никогда не отходил от меня, оказывая мне такое доверие, о котором я и не подозревала.
Пока он не разбил мне сердце своим поступком.
Только теперь, стоя в этом заброшенном складе, я начала по-настоящему осознавать и чувствовать то, чего никогда не видела раньше. Например, что было бы, если бы вы поставили последние средства на результат, который вы не могли контролировать? Возбуждение рождалось от непредсказуемости — и не только от боев, но и во всем, что Хедли мог предложить. Это было темное и холодное место, где жили люди, отчаянно нуждающиеся в деньгах — настолько отчаянно, что они прибегали к подобным боям.
Это было захватывающе.
Я наблюдала, как толпа снова и снова кричала «Лоусон» после того, как он мгновенно оправился от удара по лицу. Хит покачал головой, словно пытаясь вернуть себе ясность, и отошел от крупного противника, которого, как я быстро узнала, метко прозвали Танком.
Сама того не замечая, я затаила дыхание и вздрагивала от каждого удара, наносимого обоими бойцами. Иногда они попадали по воздуху, а иногда — по телу. А звуки хрюканья и тяжелого дыхания, раздававшиеся так близко от меня, только усиливали реальность схватки. Я смотрела не какой-то фильм, отстраненно, но внимательно. Все происходило здесь и сейчас, и я была более эмоционально вовлечена, чем осознавала это.
С другой стороны, это был Хит — человек, которого совсем недавно я видела почти каждый день. Мои глаза были прикованы к нему. Я наблюдала за тем, как ловко он двигался; плавно, без единой оплошности, как он уворачивался от Танка и находил самые неподходящие моменты для атаки по лицу и ребрам массивного парня. Это были сильные, идеально нацеленные удары, которые можно было услышать среди криков. У Хита был чертовски хороший кулак, и он был силен как зверь. Некоторые вещи никогда не меняются.
Вскоре я кое-что поняла. Хит был выше, стройнее и легче в ногах. Танк же, напротив, был огромный и двигался медленнее. С безусловным успехом Хит мог бы бегать кругами возле здоровяка. Вскоре Танк запыхался и устало замахнулся на него, покраснев еще сильнее. Стероиды, возможно, помогали ему выглядеть гладиатором, но это никак не способствовало в работе сердца. И когда Хит шагал все ближе и ближе, сокращая расстояние, я была ошеломлена.
Потому что у него было это.
Победа была за ним.
Толпа пришла в неистовство, наблюдая, как Хит атакует Танка. Удар за ударом, удар за ударом… А затем апперкот, который отбросил огромного мужчину назад, и тот жестко приземлился на землю. Кровь хлынула из лица Танка задолго до того, как его спина тяжело ударилась об пол. Туман крови и пота смешался в воздухе вокруг него.
В комнате воцарилась тишина. На мгновение взгляды зрителей упали на неподвижную фигуру, бессознательно лежащую у ног Хита. И когда этот момент миновал, комната наполнилась радостными возгласами и криками.
А я просто стояла там. Потрясенная.
Хит не был доволен своей победой. Я видела, как другие выставляли напоказ свое эго, ругаясь на противника и крича «Кто мужик?» для всех окружающих. Но вместо этого Хит просто стоял рядом, вытирая пот с лица тыльной стороной ладони. Его грудь поднималась и опускалась в быстром темпе, пока он наконец не отдышался. На его лице застыло пустое, бесстрастное выражение, и глаза казались далекими и