Книга Башни заката - Лиланд Экстон Модезитт
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Дженред был настроен слишком пессимистично. Он позабыл про тамошнее лето.
— Может быть, Хартор, может быть. Но Креслин — Маг-Буреносец. Что, если он притянет на Отшельничий дождь?
Сидящий напротив Хартора мужчина с седыми волосами, но отнюдь не старым лицом следит за тем, как в зеркале тает изображение.
— Притянуть дождь он, наверное, может, — соглашается Высший Маг, — но много ли это ему даст? После такого дождя дела пойдут еще хуже. Вспомни, после бури, уничтожившей флот Хамора, тоже шли дожди. В результате сады и поля на острове зазеленели раньше, чем следовало, — и тут на них обрушилась засуха. Ну, польет он свою зелень, а что потом?
— А что, если он устроит бурю, посильнее той?
— Гайретис, ты и вправду считаешь его способным изменять мировой климат? Это чересчур даже для Креслина.
— Не забывай, у него имеются опытные советчики, Лидия с Клеррисом. Да еще помогает эта… его подруга…
— Кажется, тебе не по нраву то, как она переменилась, а?
— Я просто не считал такое возможным, — признает Гайретис. — Но не в этом дело. Креслин всегда делает то, что считалось ранее невозможным. Что, если он удивит нас и на сей раз?
— Если он призовет на Отшельничий долгие и сильные дожди, засуха может поразить весь Кандар, — хмуро отзывается Хартор.
— Вся эта неразбериха досталась тебе в наследство от Дженреда, — говорит Гайретис, вставая, — но постарайся не повторять его ошибок. Совет не склонен к излишней снисходительности.
— Я знаю. Знаю. И хочу найти способ изолировать их на Острове, даже если он все-таки справится с засухой.
— Ты, часом, не хочешь напасть в открытую? — спрашивает Гайретис, задержавшись у выхода.
— А ты?
— Не считаю это разумным, во всяком случае пока не изменятся обстоятельства. А вот как их изменить — это уж твоя забота. Всего доброго.
Новый Высший Маг подходит к окну, рассеянно отмечая возросшее напряжение внутри несущих каменных стен. Пришло время Черным — тем, которые еще остались, — перестроить внутреннюю структуру камня.
Но это пустяки в сравнении с его главной головной болью. Как отрезать Креслина от внешнего мира? Ведь стоит прервать его связи с Западным Оплотом, Сарроннином и Монтгреном, ему придется туго. Выжить — и то будет непросто.
Хартор вновь задумчиво хмурится, а его пальцы то и дело теребят амулет.
— Я укрепил рангоут, насколько это было возможно. Так что остался только парус, но тут уж на многое рассчитывать не приходится.
— Это все, о чем я мог попросить, — отвечает бредущий по песку Креслин. Еще утро, но припекает так, что он не в первый раз с тоской вспоминает прохладу Закатных Отрогов.
Клеррис старается приноровиться к его шагам.
Выброшенная на берег шхуна теперь находится в небольшом пруду, вокруг которого собралось около двух десятков человек, по большей части хаморианских пленников. К середине корпуса с каждого борта прикреплено по перлиню.
Байрем, все в тех же коротких штанах и тунике, выходит вперед:
— Часть корпуса по-прежнему погружена в песок, но уже не так глубоко и удерживается не так прочно. А копать глубже рискованно.
— Ну что ж, попробуем как есть… — Креслин прощупывает шхуну чувствами, пытаясь определить, смогут ли ветра вырвать ее из песчаного плена.
— Дай нам знать, когда начнешь, — говорит Байрем, переводя взгляд с двух магов на людей, стоящих у перлиней.
— Насколько прочен парус? — интересуется Креслин.
— Он может выдержать сильный ветер, но равномерный и устойчивый. Резкие порывы или частые перемены направления разорвут его довольно скоро.
Креслин тянется к небесам, призывая вниз не веющие на головокружительных высотах ледяные ветра зимы, а более спокойные воздушные потоки из тех, что гонят по морю торговые парусники.
— Готовь своих людей. Он начинает, — говорит Клеррис Байрему, указывая на юношу.
— Натянуть перлини! — командует хаморианец. — Раз-два, взяли…
Серый квадрат паруса начинает наполняться ветром, но корпус даже не шевелится.
— Тяни! Тяни!
Шхуна по-прежнему остается увязшей.
Глубоко вздохнув, Креслин поворачивает вниз несколько высоких потоков, стараясь направить воздушные струи точно в квадрат паруса.
— Тяни! Тя-ни! Тя-ни! — размеренными выкриками Байрем задает ритм людям, тянущим тросы.
Согнутые спины блестят от пота, мускулы напрягаются одновременно с усилением ветра.
— Тя-ни!.. Тя-ни!
Грот выгибается в сторону моря, корпус дрожит и кренится. Ветер свистит, но выкрикиваемые команды перекрывают его шум:
— Тя-ни! Тя-ни!
Еще раз содрогнувшись, корабль резко приподнимается. Стоящий рядом с Креслином Клеррис сосредоточивается, распространяя темное свечение.
— Тя-ни! — ревет Байрем. — Тя-ни!
Спустя миг после того как шхуна, вздрогнув в последний раз, начинает, набирая скорость, скользить по каналу в воды Восточного Океана, раздается страшный треск рвущегося паруса.
Хаморианцы и солдаты разражаются радостными криками, а вот Клеррис шатается.
— Что ты сделал? — спрашивает, поддерживая его, Креслин.
— Уменьшил трение… сделал песок более скользким.
— Как же я об этом не подумал?
— Ты не можешь думать обо всем, — отзывается Черный маг, — оставь чуточку и на мою долю.
Креслин утирает лоб, хотя ветер высушил пот, а палящее солнце скрылось за тучами. Но эти тучи не несут дождя, и даже отдаленные громовые раскаты не предвещают грозу.
Оба мага смотрят на Байрема. Его голос доносится теперь уже с мостика шхуны. Корабль тяжело движется к открытому морю на двух оставшихся парусах.
Стоя на террасе, Креслин смотрит на гладь Восточного Океана. В сером предрассветном свете вода кажется матовой. Ночь была душной, и он чувствует висящий в неподвижном воздухе запах собственного пота.
Мегера еще спит. Небо постепенно розовеет, а юноша, не замечая зари, думает об истощающихся источниках и обо всем, слышанном как-то от Клерриса насчет погоды.
Сзади к нему подходит Мегера. Руки ее ложатся на голые плечи юноши, губы касаются шеи.
— Спасибо.
— Никаких «спасибо», суженый. Скажи лучше, ты ведь мог просидеть здесь невесть сколько, а меня бы так и не разбудил?
Креслин кивает, а когда она, в тонкой вылинявшей сорочке, садится рядом с ним, говорит:
— Мне хотелось, чтобы хоть кто-то из нас выспался.