Книга Трон императора. История Четвертого крестового похода - Николь Галланд
![](/uploads/posts/books/81392/81392.jpg)
![](/uploads/18plus.png)
- Жанр: Книги / Приключение
- Автор: Николь Галланд
(18+) Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних просмотр данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕН! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту для удаления материала.
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Посвящается моим родителям
ВЕНЕЦИЯ
Позвольте рассказать вам о самых замечательных и необычных событиях из всех, что вам когда-либо доводилось слышать.
На Сан-Николо, изнывающем от жары песчаном островке Венеции,[1] вырос странный лагерь, в котором разместились десять тысяч немытых воинов со своими немытыми оруженосцами, шлюхами, поварами, священниками, лошадьми, глашатаями, оружейными мастерами и кузнецами. Они назвали себя пилигримами, приняли крест,[2] поклялись исполнить волю Папы и отправились в поход. Это означало, что они держали путь в никому не известную пустыню, чтобы отвоевать никому не известный город у его обитателей.
Их транспортные и военные суда, стоявшие на якоре в лагуне, — тяжелые, прочные, вместительные, смертоносные — были построены венецианцами, должны были управляться венецианцами и в данный момент загружались запасами провизии и воды тоже венецианцами. Через два дня армия и флот выступят в поход после нескольких месяцев промедления по политическим и финансовым причинам и совершат великое благо для всего христианского мира.
Но прежде чем они снимутся с якоря, здесь разыграется жуткая трагедия — убийство с самоубийством, — настолько кровопролитная, что еще много лет спустя люди будут говорить о ней шепотом, не забывая креститься.
Во всяком случае, таков был мой план.
Но тут, как, впрочем, и во многом другом в этой жизни, судьба распорядилась по-иному.
Я выпрыгнул из лодки Барциццы на мелководье и, пылая злобой, зашлепал по мутной зеленой воде, доходящей до щиколоток, пока не оказался на сухой земле, на краю воинского лагеря. Венеция — это в основном вода или мощенные камнем улицы, так что я впервые за месяц ступил на живую землю. Приятно было ощущать ее босыми мокрыми ступнями, но я искал не приятных ощущений, а смерти и даже запаниковал от мысли, что меня могут лишить ее каким-то обманным путем. За свою жизнь я успел освоить с полдюжины языков и научился исполнять ненавистную мне музыку. Питался едой, которую едва выдерживал желудок, отрастил шевелюру и бороду и последние три года, просыпаясь на рассвете, заставлял себя жить, готовясь к изумительной искупительной смерти, опасаясь, что ее у меня отнимут.
Оружия при мне не было, если не считать железного штыря — небольшой пики с крючком на конце, украденной в доме Барциццы (что-то вроде рыбацкого гарпуна). Не помню, каким образом я узнал, какой шатер принадлежит верховному предводителю. Не помню, как отвлек охрану у входа, но трюк сработал. Когда я оказался внутри и ждал, пока глаза привыкнут к темноте, я все еще тяжело дышал, и кровь громко стучала в висках.
В прохладном просторном шатре было всего двое: сам предводитель войска и молодой рослый рыцарь, стоявший на коленях рядом с ним, — я предположил, что это его телохранитель. На обоих были туники, украшенные широкими золотыми косами. Они о чем-то шептались. Ни тот ни другой не был мне нужен.
— Где англичанин? — проорал я.
Воины недоуменно уставились на меня, рыцарь неуклюже поднялся с земли, вцепившись в кинжал на поясе, а тем временем его хозяин насмешливо ответил:
— В Англии, полагаю.
Значит, Барцицца говорил правду: эта последняя вылазка оказалась впустую. Я взвыл от ярости и унижения. В голове возник вопрос: как теперь вернуться в Британию? Нет, этого мне не пережить. Единственный шанс отомстить оказался иллюзией, мне так ни разу и не удалось приблизиться к намеченной жертве. Отчаяние и безысходность лишили меня способности рассуждать здраво, поэтому я решил, что раз уж так, то возьму хотя бы одну жизнь, которую пока способен взять, — свою собственную.
Оба воина, не спускавшие с меня глаз, были вооружены. Значит, все будет просто: надо накинуться на главного, и тогда телохранитель мгновенно со мной расправится.
Когда знаешь, что наступает твоя последняя секунда, то время замедляет ход и чувства обостряются. За одно мгновение я воспринял больше, чем за несколько лет жизни: ощутил плетеные циновки под ступнями, разглядел яркий сложный декор на стенах шатра, почуял аромат розовой воды, смешанный с неистребимой затхлостью, отметил аристократизм красивого лица военачальника и приятные черты молодого человека, собравшегося проткнуть меня насквозь. Он был вооружен и мечом, и кинжалом, так что я гадал, каким оружием он воспользуется.
А еще за то короткое мгновение я понял, что прервал важный разговор. Хотя, когда я ворвался в шатер, рыцарь стоял на коленях, между ним и его господином чувствовались свойские отношения, словно они приходились друг другу родней. Как ни странно, но военачальник воспринял мое вторжение с облегчением, пока я не занес над головой свое оружие и не кинулся на него.
Несмотря на свое массивное телосложение, юноша отреагировал быстро, но все-таки я оказался гораздо проворнее и понял, что могу случайно убить его хозяина. Тот съежился, но даже не попытался защититься, целиком полагаясь на своего рыцаря. Я же совершенно ему не доверял, а потому слегка вильнул и отступил немного, так что крючок на конце пики не задел черепа вельможи и лишь костяшки моих пальцев скользнули по его лысой голове. В эту секунду рыцарь схватил меня, зажал горло огромной левой ручищей, а правой приставил к моей печени кинжал. Ну вот и все: со мной наконец будет покончено, несмотря ни на что. Внезапно на меня нахлынула эйфория, и я невольно улыбнулся рыцарю — моему палачу, моему освободителю. От его шевелюры и бороды лицо казалось золотистым. Я сразу полюбил его больше жизни.
Наши взгляды встретились. Он приподнял меня над землей, по-прежнему сжимая горло, нож был приставлен к моему брюху, и я ждал, что сейчас он вонзит его.
Ничего подобного.
Юноша отвел кинжал и с силой швырнул меня на циновки, где я чуть не подавился соломой.