Книга Лампа Ночи - Джек Вэнс
![](/uploads/posts/books/575/575.jpg)
![](/uploads/18plus.png)
- Жанр: Книги / Научная фантастика
- Автор: Джек Вэнс
(18+) Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних просмотр данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕН! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту для удаления материала.
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Посвящаю Алексии и Данае Шулъц и Эрику Федровичу
1
Где-то в направлении самого дальнего края сектора Корну Офайачуса ослепительно белым светом сияла звезда Роберта Палмера. Ее корона вспыхивала голубыми, красными и зелеными лентами. Словно дети при виде майского дерева, вокруг нее плясали огни еще дюжины планет. Но человеческая жизнь могла существовать только на Камбервелле, расположенном в весьма отдаленном районе, первыми исследователями которого были пираты, изгнанники и фринжеры.[1]Затем за ними последовали разношерстные поселенцы, и, в конце концов, Камбервелл стал обитаемым на многие-многие тысячи лет.
Это был мир с весьма разнообразным ландшафтом. Океаны связывали четыре континента, что и определяло его топографию. Флора и фауна, как обычно и бывает в новых пространствах, развились весьма уникальными, формы жизни не походили ни на что известное. Фауна вообще достигла такого чудовищного разнообразия удивительных и совершенно несовместимых друг с другом существ, что два континента пришлось превратить в настоящие резервации, в которых эти твари, большие и маленькие, двуногие и многоногие, могли прыгать, лазать, бегать, рычать, мародерствовать и рвать друг друга на части, кто кого и сколько пожелает. На остальных же двух материках фауну просто-напросто подавили.
Человеческое население Камбервелла пошло от десятка рас, которые, несмотря на годы, прожитые в одном жизненном пространстве, продолжали упорно держаться за свои обособленные союзы. Годы такой дифференциации, в конечном счете, выработали весьма красочные человеческие сообщества, и именно это привело к тому, что Камбервелл стал излюбленным местом всевозможных антропологов и ксенологов.[2]
Главный город, Танциг, был построен по плану, предполагавшему радиальный принцип решения — центральную площадь окружали концентрические круги зданий. В самом центре центральной площади города красовались, глядя друг на друга, три бронзовые статуи высотою в сотню футов; их руки застыли в странных жестах, смысл которых уже давным-давно затерялся в прошлом.[3]
2
Хайлир и Алтея Фэйт, ассоциированные профессора Института Тайнета в мире Галингейл, трудились вместе со своими коллегами в области эстетической философии. Специализация Хайлира — теория совпадающих символов, а Алтея изучала музыку варварских или полуварварских народов, основанной, как правило, на уникальных инструментах, в которых использовались весьма нетипичные приемы для извлечения диковинной гармонии. Эта музыка, бывавшая порой примитивной, а порой сложной, обычно оставалась непонятной слуху других культур, но все же редко оставляла их равнодушными. И старая ферма, где жили Фэйты, зачастую оглашалась странными звуками, их с трудом можно было назвать музыкой, хотя они и вызывали определенные эмоции и настроения.
Ни Хайлир, ни Алтея не причисляли себя к молодым людям, но в то же время их нельзя было отнести и к среднему возрасту. Оба отличались изрядной консервативностью в своих естественных привязанностях, оба придерживались идеалов пацифизма, а также сходились в совершенном равнодушии к своему социальному положению. Хайлир был гибок, жилист. Кожа его отдавала болезненным зеленоватым оттенком, а седые волосы уже начинали редеть на высоком лбу. Манеры отличались редкой безукоризненностью. Длинный нос, густые брови и узкий западающий рот придавали его лицу слегка брезгливое выражение, словно он постоянно обонял какой-то неприятный запах. Но на самом деле Хайлир был мягок, вежлив и абсолютно неподвержен никакой вульгарности.
Алтея была такой же гибкой и узкой, хотя и несколько более оживленной и веселой. Сама не признаваясь себе, она выглядела почти хорошенькой благодаря ярким ореховым глазам, милому выражению лица и головке в каштановых кудрях, уложенных без всякого порядка или намека на моду. Темперамент ее отличался жизнерадостностью и оптимизмом, что помогало никогда и никак не реагировать на проявлявшуюся порой раздражительность Хайлира. Ни один из них не ввязывался в борьбу за социальный престиж, которым жили вокруг; они не входили ни в какие клубы и никоим образом не завидовали людям, принадлежащим к вышестоящим классам. Их профессиональные интересы представляли собой настолько узкие области, что ученые могли позволить себе исследовательские экспедиции в смежные миры без чьей-либо материальной поддержки.
Одна такая экспедиция и привела их в полуцивилизованный мир Камбервелл, расположенный неподалеку от Звезды Роберта Палмера. Прибыв на полуразрушенный космодром Танцига, ученые наняли флиттер и тут же отправились в городок Шронк, что находился поблизости от Вайчинг-Хиллз, на краю Дикоягодной степи. Там они собирались записывать музыку и заниматься изучением образа жизни цыган Вонго, одного из восемнадцати племен, обитавших в степи.
Цыгане оказались народом удивительным. Мужчины отличались высоким ростом, силой, удлиненными конечностями, поразительной активностью и явно гордились своей способностью скакать через заросли колючей растительности. Но ни мужчины, ни женщины этого племени не отличались привлекательностью. Головы — длинные и мясистые, черты лица — грубые, кожа — тусклого синевато-розового цвета, а волосы — черны и сальны. Мужчины, чтобы подчеркнуть лихорадочный блеск своих черных глаз, обводили их белыми кругами. Женщины племени, высокие, грудастые, круглощекие и крючконосые, обрезали смоляные волосы на уровне ушей. И все носили живописные одежды, на которых были нашиты зубы их погибших врагов: знак межплеменной мести. Вода здесь считалась стихией дурной и презренной; от нее старались уклониться любой ценой. Ни один цыган или цыганка на всем протяжении жизни от рождения до смерти не купались, боясь смыть магический личный знак, нанесенный на кожу какой-то липкой тиной. Знак этот являлся их символом самости.
Различные племена были настроены по отношению друг к другу весьма злобно. Это приводило к сложной форме взаимоотношений, включавшей убийства, членовредительство и принесение в жертву захваченных детей, чтобы осквернить их в глазах родителей. Таких детей рассерженные родители покидали прямо в степи, и те бродили там в одиночестве, становясь в конце концов убийцами. Именно эти отверженные дети очень любили играть на парной флейте, уже давно забытой всеми другими музыкантами. Музыкантам-убийцам, как мужчинам, так и женщинам, традиция предписывала носить ярко-желтые штаны. Забеременев и родив ребенка, отверженные женщины просто подкидывали дитя своему родному племени, где его и воспитывали, как ни в чем не бывало.