Книга Поляна страсти - Марина Куликова
![](/uploads/posts/books/41016/41016.jpg)
![](/uploads/18plus.png)
- Жанр: Книги / Романы
- Автор: Марина Куликова
(18+) Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних просмотр данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕН! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту для удаления материала.
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Деревня Поляна насчитывала сто двадцать дворов. Старожилы рассказывали, как давным-давно старый помещик, живший в ближайшем городе, ссылал непокорных крестьян в непроходимый лес. Здесь, в лесной чащобе, нашли крестьяне поляну, пригодную для строительства домов, да и обосновались на ней. С тех пор так и повелось называть новое поселение Поляной.
Шло время, и деревня разрасталась. А вскоре нашелся и покупатель – некий купец Наумов. Построив в деревне свою усадьбу, он занялся хлебопашеством, и это приносило ему немалый доход. С приходом нового хозяина Поляна преобразилась. При въезде в деревню поставили деревянные ворота – «Большие Наумовские», построили часовенки, и засияли вскоре свежевыкрашенными резными оконными наличниками избы местных крестьян, чьи земельные наделы носили особые прозвища – «штаны», «Воробьевы полосы», «корчевки», «длинные полосы».
Родовое поместье купца Ивана Наумова производило впечатление. Это был великолепный каменный дом с высоким деревянным крыльцом о пяти ступенях и резной деревянной дверью из светлого дерева, которая была настоящим украшением усадьбы. Дом состоял из четырех этажей: трех жилых и одного чердачного, сложенного в виде треугольной крыши, из которой, словно гигантская печная труба, возвышалась круглая башенка. Окружающий усадьбу сад был похож на сказочный лес. Раскидистые кроны лип, яблонь и вишен, пышные кустарники смородины да крыжовника, яркие клумбы цветов, разделенные узкими тропинками, – все это располагалось словно в беспорядке, будто каждое растение существовало само по себе, и беспорядок этот придавал саду особую атмосферу таинственности.
Весна! Дарья особенно любила это время года. С приходом весны дом и его окрестности представляли собой красивейшее из зрелищ. С приходом весны серые камни этого крепкого строения, такие мрачные и угрюмые зимой, под первыми лучами пригревающего солнца начинали светлеть. Садовые деревья в облаке молодой нежно-зеленой листвы, едва пробившаяся мягкая трава, первые цветы – все дышало свежестью, излучая радость и неповторимый аромат.
Отец Дарьи имел испанское происхождение. Следуя царившей среди аристократии моде на иностранную прислугу, Наумовы выписали его из Испании. По обыкновению, горничных да гувернанток выписывали из Франции, однако барыню Наумову всегда отличало стремление к оригинальности, и, дабы ею дивились и восхищались, она решила завести в своем поместье испанского конюха. Педро Пенья, а звали его именно так, был хорошим конюхом, и ему не стоило больших трудов заслужить одобрение хозяев. Здесь, в России, он и встретил свою вторую половинку – Анну Тришкину, служившую у барыни горничной. Она-то и стала матерью Дарьи. Но всего лишь через месяц после сего радостного события случилось несчастье: ослабевшая после родов Анна отошла в мир иной, оставив мужа с новорожденной дочерью на руках.
Детство Дарьи прошло рядом с трудолюбивым отцом, который каждый день брал дочурку с собой в хозяйские конюшни и, не жалея сил, учил ее своему ремеслу да родному, испанскому, языку. Дарья очень полюбила лошадей и с удовольствием помогала родителю, искренне проникшись этим, отнюдь не женским, ремеслом – ремеслом конюха.
Имея чуть бо́льшую свободу, нежели остальная прислуга, Дарья часто наблюдала за прогулкой семейства Наумовых, хозяев «дома ее мечтаний». Величественная мать семейства Екатерина Андреевна, высокая, стройная и даже немного костлявая женщина, всячески стремилась подражать истинной светской даме: говорила с французским акцентом, укладывала волосы в стиле «мадам Помпадур» и презирала всех, кто занимал в обществе положение ниже, чем она сама. Дочь барыни, Полина, была ровесницей Дарьи. Она старалась во всем подражать матери и весьма преуспевала в этом деле. Женскую половину купеческого семейства Дарья видела постоянно. Но был еще и наследник поместья, первенец четы Наумовых по имени Павел, с которым дочь конюха ни разу не встречалась. Уезжая под утро со своим отцом Иваном Григорьевичем Наумовым, он приезжал лишь под вечер, когда девочка, выпив молока, уже лежала под одеялом, пытаясь заснуть. Достигнув совершеннолетия, Павел покинул поместье, дабы получить достойное его персоны образование. В то время Дарье едва исполнилось четырнадцать. Отъезд купеческого сына остался для нее незамеченным, поскольку девочку интересовали не хозяева, а конюшня да манивший своей неприступностью каменный дом. Много раз Дарью посещали смелые мысли тайком пробраться внутрь, но она всячески сдерживала себя и, чтобы отвлечься, погружалась в мысли о матери, стараясь представить себе, как она выглядела.
В день семнадцатилетия дочери Педро сказал ей: «Ты очень похожа на свою мать. У нее были такие же густые темно-рыжие волосы, так же спускающиеся вдоль спины, и большие красивые глаза. Ни у кого, кроме моей Анны, не было таких глаз. Она передала это сокровище тебе. Пусть твои глаза темнее, но они похожи… Взгляни в зеркало – и ты увидишь свою мать».
Через год отец умер. Дарья осталась одна.
– Тебе позволено жить здесь, – высокомерно заявила девушке Екатерина Андреевна и с усмешкой добавила: – из милости. А мне вскоре придется нанять нового конюха.
С тем Наумова и удалилась.
Гневу Дарьи не было предела. Дочь испанца была импульсивна и горяча. Чтобы развеять ярость, царившую в душе, Дарья вскочила на коня и понеслась куда глаза глядят. Час бешеных скачек немного успокоил ее.
Минул год. Наступила весна, а конюха так и не наняли. Несмотря на юный возраст, в конюшне Дарья справлялась успешно и втайне надеялась, что барыня забудет о своем обещании. А однажды барыня пришла к ней в избу и сказала: «Через два дня в поместье прибудет мой сын Павел. Здесь появится новый конюх, а для тебя я, так и быть, подыщу какое-нибудь занятие». Услышав эти слова, Дарья едва сдержалась, чтобы не оскорбить хозяйку. Ведь отречься от конюшни было для девушки подобно смерти.
Екатерина Андреевна подняла брови и пристально взглянула на Дарью. Ее глаза оценивающе скользнули по фигуре девушки, по темно-рыжим волосам, отливающим медным блеском в лучах заходящего солнца… Взгляд невольно задержался на аккуратном молодом личике, покрывшемся легким румянцем, на широко распахнутых в возмущении темных глазах, обрамленных густыми ресницами, и слегка приоткрытых губах, застывших в попытке возразить. От такого пристального взгляда Дарья почувствовала себя неуютно.
Вдруг глаза барыни гневно сверкнули, ноздри ее расширились, губы скривились. Она резко шагнула в сторону девушки. Дарья в страхе отшатнулась, и это остановило Екатерину Андреевну. Барыня резко развернулась и быстрым шагом направилась к двери, но прежде, чем переступить порог, обернулась и, помолчав несколько мгновений, произнесла:
– И не смей попадаться… моему сыну Павлу на глаза. Не смей, тебе ясно?
С этими словами Екатерина Андреевна вышла, оставив дрожащую от страха Дарью одну.
Девушка потеряла покой. «Что же значили слова Екатерины Андреевны? – размышляла она. – Отчего она вела себя так странно?» Юная Дарья и подумать не могла, что барыня просто-напросто… испугалась, разглядев в ее прекрасных чертах горячий испанский темперамент. «Не приметить такую девушку Павел никак не сможет, – думала барыня, торопясь по тропинке в дом. – А случись так, хлопот не избежать. Надо сделать все, чтобы встреча их не состоялась. Как жаль, что я не могу выгнать девчонку прочь! Как жаль!»