Книга Последнее желание приговоренной - Марина Серова
![](/uploads/posts/books/3818/3818.jpg)
![](/uploads/18plus.png)
- Жанр: Книги / Детективы
- Автор: Марина Серова
(18+) Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних просмотр данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕН! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту для удаления материала.
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
С тех пор как чудовищный соседский полукрокодил-полубегемот, только по вопиющему недоразумению именуемый собакой породы ротвейлер, растерзал мою сумочку своими жуткими зубищами, а потом издох в конвульсиях, благо раскусил баллончик с мощнейшим нервно-паралитическим снадобьем, я окончательно возненавидела собак.
Оно, конечно: собака — друг человека, но, как известно, друг познается в беде. А мне все эти беды и приносили представители собачьего рода. Так что я не причисляла собак к своим друзьям, а замечательное дог-шоу «Я и моя собака», демонстрируемое на канале НТВ, могла смотреть не более одной секунды — до первого лая и первого появления волосатой клыкастой морды на экране.
Впрочем, судя по последним событиям, собаки приносили беспокойство не только тем, кто явно их недолюбливал. Мой сосед (не тот, который держал полукрокодила-полубегемота, а другой, живший в коттедже справа от моего) едва не угодил в психушку из-за своей собаки.
И это несмотря на то, что обладал железобетонной нервной системой, и всякому, кто взглянул бы на его квадратную физиономию с широкими скулами и массивными надбровными дугами, которым позавидовал бы любой неандерталец, показалось бы странным, что этого человека вообще что-то может волновать.
А тут…
Возле коттеджа этого замечательного новорусского индивидуума стоял дом, где жила довольно приличная и отнюдь не бандитская семья Кульковых. Муж Дима и жена Юля, моя тезка. Их жилище еще не успели снести, чтобы поставить на освободившемся земельном участке очередную роскошную виллу.
Эти люди жили весьма скромно и тихо, но тем не менее их доходов вполне хватало на то, чтобы содержать огромного лохматого пса с на редкость миролюбивым нравом и со столь же редким и откровенно идиотским сионистским прозвищем Либерзон.
Пес по кличке Либерзон в самом деле мухи не обидел бы — в отличие от псов упомянутого выше соседа с квадратным лицом. У последнего проживали две собаки, и если громадный лабрадор мог свободно расхаживать по всему дому, то второй, щенок добермана, обладал таким свирепым нравом, что его держали в клетке, прутья которой он постоянно грыз.
Кульковы все время слышали вой и рев этого представителя подрастающего собачьего племени.
Нет надобности говорить, что хозяин этого исчадия ада был безмерно горд злобностью своего пса.
И вот — в один отнюдь не прекрасный вечер! — вернувшаяся с прогулки собака Кульковых принесла в зубах грязный, перепачканный в земле ком, в котором был с ужасом опознан щенок добермана соседа-бандита. Разумеется, двух мнений быть не могло: добродушный пес Кульковых просто-напросто задушил злобного малявку, выйдя из себя один-единственный раз за всю свою тихую и мирную жизнь.
Один-единственный. Но кому от этого легче? Если сосед узнает о безвременной кончине своего свирепого любимца, то он пристрелит пса Либерзона немедленно, а если что, то под горячую руку могут попасть и сами хозяева.
Пристрелит, закопает где-нибудь в овраге — и поминай как звали.
Кульковы развили бурную деятельность. Грязный трупик добермана-недоросля был извлечен из пасти лохматой громадины Либерзона, отмыт от грязи и заботливо высушен феном. Ему придали максимально жизнеспособный облик, и ночью глава семейства Кульковых перелез через соседский забор, прокрался к клетке, в которой содержался доберман, и положил туда чистенького, тихонького и спокойненького песика.
И закрыл дверцу.
…Наутро ко мне пришел сосед — хозяин добермана. Он был явно ошеломлен, на квадратной физиономии застыло смешанное с досадой недоумение.
В руке он держал бутылку виски, что для него было неслыханным отступлением от собственных норм жизни.
— Вот что, Юлька… это… Сергевна, — запинаясь, выговорил он. — Ты это… давай со мной выпьем. Что-то… не того.
— С утра, Борисыч? — недоуменно спросила я. — Что случилось-то? Налоговая наехала, и не можешь спокойно спать, а?
— Да не, — махнул рукой он. — Какое там… Тут, понимаешь, еще похлеще будет. Ты моего Лорда помнишь?
— Это который?
— Который типа в клетке жил. Ну, он еще напал на ручного крокодила Вована из восемнадцатого коттеджа и откусил тому хвост.
— Кому — Вовану? — тупо спросила я.
— Да не… у Вована нет хвоста. Крокодилу. Так вот, — сосед поставил бутылку виски на пол, оглянулся по сторонам, а потом приблизил ко мне свое широченное лицо и продолжил: — Вчера Лорд сдох.
— Да ну? — равнодушно спросила я. — Подрался, что ли? Или крокодил вендетту организовал?
Насчет «вендетты» сосед пропустил мимо ушей. Он поднял к потолку короткий толстый палец и произнес:
— Да не… обожрался чего-то. И ласты склеил. Жалко, конечно. Я хотел ему памятник поставить… типа из гранита. Ну, как вот Толян Рыжий… который из султановских бойцов. У него макака сдохла, так он в трауре ходил неделю. А потом памятник поставил. Скульптуру этой макаки типа. И главное — так эта макака скульптурная на Толяна походит, ё-моё! Как одна мама рожала.
По всей видимости, сосед Борисыч уже изрядно принял на грудь, поскольку в нормальном состоянии с трудом выдавливал из себя больше двух или трех слов в минуту.
— А при чем тут Лорд? — спросила я.
— А я же сказал: сдох он вчера. Я его закопал у забора, место пометил, чтобы потом, значит, туда памятник всунуть. А сегодня утром… — Сосед понизил голос и, взяв с пола виски, отхлебнул здоровенный глоток, — а сегодня утром прохожу мимо клетки, где Лорд жил… а он там!
— Живой?
— Мертвый! В том-то вся и фишка, что полный мертвяк! И главное, чистенький весь, как будто и в земле не лежал! Ведь… ведь никто и не знал, куда я его закопал. Значит… значит, он сам. Вот скажи, Юлька… ты типа грамотная, у губернатора этим… юрисконсультом работаешь… скажи, может такое быть?
— Чтобы мертвый пес выкопался, вычистился и лег в клетку как ни в чем не бывало?
— Ну да!
— Конечно, не может, — ответила я, едва удерживаясь от смеха при виде взбаламученной «непонятками» широкоформатной рожи соседа. — Тоже мне… пес-зомби. Призрак… собаки Баскервилей.
— Чья-чья?
— Это книга такая есть, — уже с досадой проговорила я. — Конан Дойл написал. Про такую милую собаку, которая своих м-м-м… владельцев вот так же, как Лорд тебя, в непонятки кидала.
— Какой такой Конан Дойл? — продолжал выспрашивать Борисыч.
— Писатель, — ответила я.
* * *
Глупейшая ситуация с воскресшей собакой объяснилась в тот же день: я просто-напросто пришла взглянуть на разрытую могилу Лорда и по следам определила, что усопший доберман никак не причастен к своему «восстанию из мертвых»: был еще один пес, который зачем-то раскопал могильный холмик и выволок из земли своего помершего собрата.