Книга Лунный зверь - Гарри Килворт
![](/uploads/posts/books/30690/30690.jpg)
![](/uploads/18plus.png)
- Жанр: Книги / Приключение
- Автор: Гарри Килворт
(18+) Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних просмотр данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕН! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту для удаления материала.
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Легкое дуновение в джунглях — тень и вздох.
Это Страх, о Маленький Охотник, это Страх!
Из «Песни о Маленьком Охотнике» Редьярда Киплинга
Приношу благодарность следующим авторам, чьи труды помогли мне в работе над романом, — Питеру А. Геррарду за книгу «Природа во все времена года» (Мидас Букс), Стивену Харрису за книгу «Урбанизированные лисы» (Вайттет Букс), Брайану Висей-Фитцжеральду за книги «Городские лисы» и «Сельские лисы» (Андре Дейтч). Особая моя признательность Дэвиду Макдональду, чья книга «Унесенные лисами» (Айвон Хаймен) стала для меня подлинным открытием. Все отклонения от естественных для лис норм поведения, которые встречаются в моем романе, являются следствием того, что я оставляю за собой право на вымысел, и ни в коей мере не могут быть отнесены на счет научных работ, перечисленных здесь.
Лисий язык включает в себя звуки, движения, позы, запахи и, возможно, другие проявления, не известные нам. Но в моем романе лисы изъясняются на человечьем языке, лишь иногда вставляя в свою речь специальные «лисьи» слова. Иностранные языки используются для других групп животных, чтобы подчеркнуть различия между видами. Значение «лисьих» слов, таких как отдушка (место, где люди появляются, но редко, к примеру железнодорожные пути), ясно из повествования. Имена великих ветров читателю все же лучше знать с самого начала:
Завывай — зимний,
Загуляй — мартовский,
Оттепляй — весенний,
Ласкай — летний,
Запасай — осенний, —
как, впрочем, и то, что:
свой — дикие поля и луга,
чужой — фермерские поля и прочие земли, возделанные человеком,
живопырка — человеческое поселение,
ханыр — падаль, нередко употребляемая в пищу,
шалопут — странствующий лис,
сидун, сидуха — лисы-домоседы,
бобыль, бобылиха — лисы-одиночки;
и еще, последнее:
Дальний лес — место, куда попадают души умерших,
Запределье — обитель ветров и духов,
Первобытная Тьма — время, когда возник мир.
Лисы первобытной тьмы
На холме, в излучине реки, петлявшей средь равнин, раскинулся Лес Трех Ветров. Лисьи Духи, издревле обитавшие здесь, знали, что холму несчетное количество лет; и хотя с тех пор, как волки покинули эти края, фермеры селились все ближе к Лесу Трех Ветров, каменистые склоны по-прежнему оставались нетронутыми. На вершине холма лес был невероятно густ, так что тонким, слабым дубкам и диким сливам приходилось сражаться друг с другом за пространство и солнечный свет. Но на склонах часто встречались усеянные колокольчиками прогалинки, покрытые мягким травянистым ковром, поросшие папоротником и хвощом; иногда посреди такой полянки возвышалось одинокое деревце. Чащу населяли лесные голуби, барсуки, серые белки и лисы. Хотя О-ха родилась не в Лесу Трех Ветров, но осенью, в пору, когда молодняк расстается с родителями, она перебралась на древний холм.
На глинистом откосе, на самой опушке, она отыскала старую нору. О-ха пришлось поработать когтями, чтобы подновить жилье, расширить коридор и спальню. Впрочем, подобно большинству лис, она не слишком радела об удобствах и уюте. Ей нужно было сухое, теплое и безопасное место, где она могла бы спокойно выспаться, уверенная, что ее никто не побеспокоит, — вот и все. Правда, О-ха облюбовала эту нору еще и потому, что ее привлекли простые, прямые ходы этого подземного жилья. Однако особой опрятностью лисица не отличалась, и все ее заботы о чистоте и порядке сводились к одному — она вышвыривала из спальни наружу объедки и прочее и складывала все у самого входа. Да и такой уборкой О-ха занималась без особого рвения, горько вздыхая: досадно тратить время на скучные житейские хлопоты, тогда как мир ждет от нее великих свершений. Что ж, она была истинной дочерью своего племени. Лисы готовы без конца вылизывать собственную шубу, но во всем, что касается жилища, они неисправимые неряхи.
Вход в нору, напоминающий своими очертаниями миндальный орех, находился у подножия могучего дуба, крепкие узловатые корни которого служили норе надежным прикрытием. Ветви дерева склонялись чуть ли не до земли, и, стоило подуть даже слабому ветерку, их подвижные тени делали почти незаметным вход в жилище О-ха. К тому же сплетения корней прорезали всю почву вокруг, и, чтобы обнаружить нору, чужак должен был оказаться на уровне отверстия. Так что любой враг, попытавшийся отыскать укромное логово лисицы, был бы неминуемо сбит с толку.
По другую сторону от входа, на бархатистой подстилке звездчатого мха, росла ольха. Осенью с ее ветвей сыпались маленькие черные шишечки. Соседство с огромным дубом пошло ольхе не на пользу: она постоянно оставалась в тени и лишенные солнечного света ветви не могли раскинуться вширь. Почему-то к стволу ольхи были прибиты остатки проволочной изгороди, и в теплые дни, когда блохи особенно досаждали О-ха, она с удовольствием скреблась спиной о проволоку.
О-ха уже превратилась во взрослую лисицу, у нее была смышленая острая мордочка, а блестящая шкурка отливала, в зависимости от освещения, то рыжевато-красным, то дымчато-серым. Расположения юной красавицы настойчиво добивались по крайней мере три самца. О-ха остановила выбор на своем ровеснике: в глазах молодого лиса сверкали веселые огоньки и голову он так обаятельно склонял набок, что у О-ха начинали дрожать лапы.
— Все другие лисицы и когтя твоего не стоят, — часто повторял ей А-ран. — Ты самая шустрая, проворная, и вообще… Слишком долго объяснять. Стоит мне взглянуть на тебя, у меня голова идет кругом.
Они стояли утопая в сухой листве, когда она сообщила А-рану, что он стал ее избранником. От радости молодой лис осыпал ее целым дождем листьев. В тот день небо над лесом было на удивление изменчивым — по нему мчались рваные тучи, и тени их наполняли лес живыми бликами и отсветами. О-ха и А-ран выскочили на простор, на продуваемые ветром луга. Казалось, они одни во всем мире. Глаза А-рана светились странным возбужденным блеском — в них словно отражалась необычайная игра света и тени.
А-ран был настроен романтично и того же требовал от подруги, но О-ха считала себя серьезной и рассудительной лисицей — она могла бы назвать добрую дюжину причин, разумных и веских, по которым выбрала именно А-рана. Им нравилось валяться в теплой влажной траве, ласково покусывая друг друга. Пора настоящей любви еще не пришла, но взаимные прикосновения возбуждали их. Каждый подробно изучил тело другого: на носу у молодой лисицы виднелись царапинки, а на правом ухе А-рана недоставало крошечного клинышка — все это были памятки охотничьих игр с братьями и сестрами. Еще О-ха обнаружила на боку своего друга белую полосу, узенькую, необычайно привлекательную, а он заметил, что шерсть у нее на мордочке блестит и лоснится. И почти все, что они находили друг в друге, казалось им особенным, неповторимым и достойным восхищения.