Книга Самый глупый ангел - Кристофер Мур
![](/uploads/posts/books/30367/30367.jpg)
![](/uploads/18plus.png)
- Жанр: Книги / Современная проза
- Автор: Кристофер Мур
(18+) Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних просмотр данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕН! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту для удаления материала.
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Некоторые персонажи «Самого глупого ангела» уже появлялись в моих прежних романах. Разиил, самый глупый ангел, был в «Агнце: Евангелии от Шмяка, друга детства Иисуса Христа». Теофилус Кроу, Молли Мичон, Гейб Фентон, Вэлери Риордан и кое-кто еще появлялись в «Ящере страсти из бухты грусти». Роберт Мастерсон, Дженни Мастерсон и Мэвис Сэнд были как в «Практическом демоноводстве», так и в «Ящере». Такер Кейс и крылан Роберто впервые возникли в «Острове блистающей весталки».
Если вы покупаете эту книгу в подарок бабушке или ребенку, следует понимать, что в ней содержатся неприличные слова, а также со вкусом изображаются людоедство и секс между теми, кому за сорок. Не вздумайте винить меня. Я вам говорил.
Эта книга посвящается МАЙКУ СПРЭДЛИНУ, который сказал:
— Знаешь, тебе надо написать рождественскую книжку.
На что я ответил:
— Какую еще рождественскую книжку?
На что он ответил:
— Да фиг знает. Ну, может, о Рождестве в Хвойной Бухте или как-то.
На что я ответил:
— Ну ладно.
Ползучее Рождество
Рождество вползло в Хвойную Бухту, как рождественская ползучка: таща за собой гирлянды, ленты и бубенцы, сочась пьяным гоголь-моголем, смердя хвоей и грозя праздничным светопреставлением, будто герпес под омелой.
Хвойная Бухта, принарядив свою псевдотюдоровскую архитектуру предновогодними финтифлюшками — на деревьях вдоль всей Кипарисовой улицы повисли мигучие огоньки, в углы каждой витрины надули поддельного снега, под каждый уличный фонарь враскоряку понасажали миниатюрных Санта-Клаусов и гигантских свечек, — раскрылась отарам туристов, понаехавшим из Лос-Анджелеса, Сан-Франциско и Большой Калифорнийской долины в поисках истинно осмысленного просветления на пажитях рождественской коммерции. Хвойная Бухта, сонный городок на калифорнийском побережье, городок скорее игрушечный, где больше художественных галерей, чем автозаправок, больше винных дегустационных салонов, чем скобяных лавок, — разлегся примерно так же соблазнительно, как пьяная королева выпускного бала, а Рождество меж тем маячило всего в пяти днях. Рождество подступало, а с ним в этом году явится и Дитя. Оба непостижимы, неотразимы и чудотворны. Хвойная Бухта рассчитывала только на одного.
Хотя не скажешь, будто местное население не прониклось рождественским духом. Две недели до и после Рождества означают желанный приток наличности в городскую казну, с лета изголодавшуюся по туристам. Каждая официантка смахивает пыль с колпака Санты и пристяжных оленьих рогов, а также проверяет, пишут ли все четыре авторучки на фартуке. Клерки в отелях набираются мужества ввиду избыточного бронирования, выявленного в последнюю минуту, а завхозы переключаются с обычного освежителя воздуха с гнилостным запахом детского талька на более праздничный гнилостный запах хвои и корицы. В магазине высокой моды Хвойной Бухты на свитер с оленями премерзкого вида вешают этикетку «Особая Праздничная Распродажа» и повышают цену уже десятый год подряд. «Лоси», «сохатые», масоны и Ветераны зарубежных войн — в основе своей одна и та же кучка старых пьянчуг — неистово разрабатывают план ежегодного рождественского парада по Кипарисовой улице: в этом году главной темой будет «Патриотизм не Свалит с Самосвала» (главным образом потому, что такова была тема их парада на Четвертое июля и у всех еще остались украшения). Многие хвойнобухтинцы даже вызвались добровольно занять места у котелков Армии спасения перед почтамтом и «Экономичным гипермаркетом» и сменять друг друга через каждые два часа, и так — по шестнадцать часов в день. В красных костюмах, с накладными бородами, они гремели колокольчиками, точно сражались за золотую косточку на Олимпиаде имени Павлова.
— Наличку на бочку, скупердяй, — сказала Лена Маркес.
В тот понедельник, за пять дней до Рождества, настал ее черед трясти котелком для пожертвований. Лена, грохоча колокольчиком на чем свет стоит, гналась через всю парковку за Дейлом Пирсоном, злобным застройщиком Хвойной Бухты, а тот улепетывал к своему грузовичку. Заходя в «Экономичный гипермаркет», он кивнул ей и пообещал: «Увидимся на выходе», — но, вырулив наружу восемь минут спустя с пакетом продуктов и мешком льда, пронесся мимо с такой скоростью, словно в котелок ее стекало сало, натопленное из задниц инспекторов технадзора, а ему не хотелось обонять вонь.
— Ты ведь можешь позволить себе пару баксов для тех, кому не так везет, как тебе.
И она встряхнула колокольчиком над его ухом с удвоенной силой. Дейл Пирсон дернулся и развернулся к ней, взмахнув мешком льда на уровне бедра.
Лена отскочила. Ей было тридцать восемь — худая, смуглая, с изящными скулами и тонкой шеей танцовщицы фламенко; ее длинные черные волосы по бокам колпака Санта-Клауса были уложены в две булочки, на манер принцессы Леи.
— Нельзя на Санту руку поднимать! Это так неправильно, что не хватит времени даже перечислить почему.
— Потому что ты чисел не знаешь, да? — Мягкое зимнее солнце играло на новых коронках Дейла, которые он только поставил себе на передние зубы. Ему исполнилось пятьдесят два, он уже почти облысел, но крепкие плотницкие плечи оставались широки и мощны, несмотря на пивное брюхо, выпиравшее ниже.
— Все равно неправильно — ты весь неправ. И жадина к тому же. — С этими словами Лена опять поднесла к самому его уху колокольчик и затрясла им — так терьер в красном костюмчике вышибал бы дух из визжащей медной крысы.
Дейл содрогнулся и дернул рукой, десятифунтовый мешок льда описал понизу плавную дугу и угодил Лене прямиком в солнечное сплетение. Женщина, утратив равновесие, полетела через всю парковку, хватая ртом воздух. Вот тут-то дамы из «ВЫПУКЛИН» кинулись вызывать полицию — вернее, полицейского.
«ВЫПУКЛИНЫ» — это женский фитнес-центр, располагавшийся прямо над парковкой «Экономичного гипермаркета», и со своих «бегущих дорожек» и велотренажеров члены «ВЫПУКЛИН» могли преспокойно наблюдать всех, кто входит и выходит в двери магазина, даже не задумываясь, что они вообще-то подсматривают. А потому выплеск чистого злорадства и легкая инъекция адреналина еще минуту назад, когда Лена гналась за Дейлом по стоянке, для шестерки дам быстро обратились в потрясение: злобный застройщик двинул хрупкую латиноамериканскую сантаэтку в живот мешком с ледяными кубиками. Пятеро из шестерки сбились с ритма или ахнули, а Джорджия Бауман, как раз выставлявшая свою дорожку на восемь миль в час — она изо всех сил старалась сбросить к Рождеству пятнадцать фунтов, чтобы влезть в вечернюю смирительную рубашку с красными блестками, купленную супругом в припадке сексуального идеализма, — совершила задний курбет с тренажера и приземлилась в самый клубок разноцветного спандекса: прямо у нее за спиной на ковриках расположились начинающие йогини.