Книга Мой Демон - Михаил Болле
![](/uploads/posts/books/26107/26107.jpg)
![](/uploads/18plus.png)
- Жанр: Книги / Ужасы и мистика
- Автор: Михаил Болле
(18+) Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних просмотр данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕН! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту для удаления материала.
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Не всегда письма от незнакомцев, пришедшие по электронной почте, оказываются спамом. Посланники провидения знают все необходимые адреса…
Когда три молодых актера согласились сыграть в спектакле, посвященном последним дням жизни Пушкина, они не знали, сколь дьявольский пасьянс разложил режиссер. Возможно, записки пушкинских современников помогут героям в игре с Тенью поэта…
Мой Демон
Мистический роман
Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе
Грядущего волнуемое море.
Но не хочу, о други, умирать;
Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать…
A. C. Пушкин
Санкт-Петербург, Васильевский остров, 1837 год
Было хмурое и морозное январское утро. За ночь улицы Северной столицы обильно замело снегом, вдоль домов и заборов высились немалые сугробы. К утру ночная метель сменилась мелкой, но колкой поземкой. Изредка налетавшие порывы ветра с омерзительным скрипом раскачивали вывески магазинов.
Рабочий район Васильевского острова просыпался намного раньше аристократического Невского проспекта, поэтому едва рассвело, как на улицах показались первые прохожие. Они прятали лица в высоко поднятые воротники, с удивлением поглядывая на одинокого всадника в военной серой шинели, чей вороной конь с трудом пробирался сквозь сугробы, высоко вздымая тонкие ноги в белых «чулочках». Издалека могло показаться, что его копыта вязнут не в снегу, а в болотной трясине.
Очередной порыв ветра оказался такой силы, что вороной коротко всхрапнул, а всадник, лицо которого закрывал плотный шарф до самых глаз, негромко выругался по-французски: «Merde!» Кое-как добравшись до оружейной мастерской известного на всю округу мастера Федора Михайлова, всадник резко натянул поводья, торопливо спешился возле крыльца и подозрительно огляделся по сторонам.
Затем привязал коня к ближайшему столбу, достал из притороченной к седлу сумки скромный армейский ранец и решительно толкнул дверь. Сразу за ней начинались ступени, ведущие в полуподвальное помещение мастерской, где царил полумрак и явственно ощущался запах металла.
Спустившись вниз, незнакомец равнодушным взглядом окинул кирпичные стены, увешанные всевозможным кузнечным инструментом – щипцами разной величины, гвоздодерами, молотками и т.п. При этом он слегка поежился – несмотря на то что в покосившейся печи весело трещали дрова, а единственное и весьма узкое окошко под самым потолком было законопачено паклей, в помещении было довольно холодно.
– Ну как, готово? – с заметным французским акцентом обратился гость к хозяину, не теряя времени на приветствие и не снимая с лица шарф.
– Все готово, ваше благородие, – подобострастно откликнулся мастер, приземистый и коренастый мужик с седоватой бородой, напоминающей растопырившийся веник. – Как изволили сами заказывать.
– Давай мне сюда.
Федор склонился над низким рабочим столом и достал из скрипучего выдвижного ящика кольчугу, выполненную из особых металлических пластин, плотно пригнанных друг к другу. Посетитель взял ее, потряс в воздухе и недовольно цокнул языком, будто мысленно примеряя на себя работу мастера.
– Да вы не волнуйтесь, ваше благородие, – поспешно заверил бородач, потирая ладони о замасленный кожаный фартук. – Вещь надежная, не подведет. На мое качество ишшо ни от кого жалоб не поступало.
– А как бы они могли поступить, если бы твоя кольчуга подвела? – усмехнулся посетитель и тут же прищурился: – Говорил ты кому-нибудь об этом заказе?
– Упаси Бог! Мы же договаривались.
– Смотри, борода, это дело тайное, тут и головы можно не сносить…
– Дак ведь не знает никто, святыми угодниками клянусь! – И мастер истово перекрестился.
Незнакомец аккуратно сложил кольчугу и спрятал ее в ранец, после чего достал из-за пазухи толстую пачку ассигнаций. Отсчитав несколько новеньких купюр, он положил их на стол, а остальные убрал обратно. Федор осторожно взял в руки деньги, пересчитал их заскорузлыми пальцами и, после недолгой паузы, неуверенно заявил:
– Но ведь тут больше, чем мы условились.
– Это тебе от заказчика столько назначено, чтобы ты всю оставшуюся жизнь язык за зубами держал.
– Уговор, ваше благородие, дороже денег будет, – даже обиделся мастер.
– Вот и хорошо. А теперь прощай.
Проводив гостя до самого выхода, Федор низко поклонился и дождался, пока тот влезет на коня, двинется прочь. Затем, щурясь от назойливых снежинок, покачал головой, перекрестился и негромко промолвил:
– Ну, дай-то Бог, чтобы моя кольчужка кого от смерти спасла…
Санкт-Петербург, остров Декабристов, 2004 год
Тихий январский день был щедро украшен медленно падающим пушистым снегом. Нерадивый дворник лениво скреб лопатой тротуар, неподалеку от входа в отделение милиции, рядом с которым стоял черный «мерседес» представительского класса с работающим двигателем. Через какое-то время дверь двухэтажного здания распахнулась, и оттуда вышел коротко стриженный мужчина в темном полупальто. За ним следовал сильно небритый молодой человек, ссутулившийся и обхвативший себя обеими руками так, словно его тряс озноб. Он был высок, худощав и при этом отличался той благородной аристократической красотой, которой так славятся нерадивые потомки вырождающихся дворянских родов, позволяющей им вести самый беспутный образ жизни и при этом вызывать самое живое сочувствие – особенно от представительниц прекрасного пола.
Стоило им подойти к машине, как распахнулась задняя дверца, и из салона выбрался солидный джентльмен лет пятидесяти, в очках и галстуке. Заметно оробев при его виде, молодой человек виновато пожал плечами и забормотал:
– Я не виноват, дядь Гера, ей-богу, не виноват… Это менты все подстроили! И барыгу из меня сделали, и наркоту подложили. Честное благородное слово…
Вместо ответа, мужчина ударил юношу в лицо с такой силой, что тот отлетел в сугроб.
– Значит, так, Никита, я вытаскиваю тебя последний раз. Слишком дорого мне стоят твои поганые развлечения. Забудь мой номер и больше мне не звони.
Пока обескураженный протеже вытирал окровавленные губы и отряхивался от снега, джентльмен со своим помощником сели в «мерседес» и укатили.
Глядя вслед удаляющейся иномарке, юноша презрительно покачал головой и прошипел:
– Вот сука! Крутого из себя строишь? А давно ли таким стал?
– Так что, Герман Петрович, – тем временем поинтересовался помощник, сидя рядом с шефом на заднем сиденье, – вас теперь действительно больше не подзывать, если Никита все-таки позвонит?