Telegram
Онлайн библиотека бесплатных книг и аудиокниг » Разная литература » Небо в алмазах - Александр Петрович Штейн 📕 - Книга онлайн бесплатно

Книга Небо в алмазах - Александр Петрович Штейн

23
0
Читать книгу Небо в алмазах - Александр Петрович Штейн полностью.
Книга «Небо в алмазах - Александр Петрович Штейн» читать онлайн, бесплатно и без регистрации. Жанр книги «Небо в алмазах - Александр Петрович Штейн» - "Разная литература" является популярным жанром, а книга "Небо в алмазах" от автора Александр Петрович Штейн занимает почетное место среди всей коллекции произведений в категории "Разная литература".
(18+) Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних просмотр данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕН! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту для удаления материала.

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 2 ... 111
Перейти на страницу:

Александр Штейн

НЕБО В АЛМАЗАХ

Документальная проза

ПОД НЕБОМ ЮНОСТИ...

ПОРА ЗАЧЕТОВ

Вымазанный мелом, задыхающийся, как и весь класс, от внезапно нагрянувшей среднеазиатской жары и духоты, в мерзко прилипшей к спине гимнастерке, недавно выданной мне в батальоне ЧОНа (части особого назначения), но уже успевшей выгореть, чем я несказанно гордился перед мамой и девочками моего класса, — я лениво стирал уравнение с классной доски, когда под окнами школы промчались басмачи на храпящих конях.

Стекла со звоном посыпались на подоконники. Всадники в развевавшихся толстых ватных халатах, в белых чалмах, обернутых вокруг черных, золотистых и серебряных тюбетеек, осатанело нахлестывая камчами потные, в ноздреватой пене, конские крупы, размахивая кривыми, похожими на старинные ятаганы саблями, доставленными, возможно, из арсеналов бухарского эмира, потрясая обрезами, неслись прямо по тротуару, леденя душу гортанными, варварскими воплями.

Их грузные тела, словно бы придавливающие седла, их лица, искаженные жарой, пылью, злобой и азартом, прежде чем исчезнуть, повторялись, как страшный сон, в четырех классных окнах и только после этого пропадали, как сказали бы теперь — уходили в затемнение.

Это и впрямь походило на кадры какого-нибудь современного вестерна из времен гражданской войны в Средней Азии.

Шальная пуля с тоненьким и противным свистом влетела в наш класс. Другая угодила в стекло висячей керосиновой лампы. Осколки посыпались на головы.

Девочки взвизгнули. Учитель физики деловито полез под ближнюю парту, девочки последовали его разумному примеру. Мальчики ринулись к дверям.

Басмачи в том же бешеном кинематографическом ритме пролетели по главной улице, сбили трех прохожих и, подняв плотную пыльную завесу, исчезли за поворотом.

Лошадки у них были низенькие, горные, быстроногие, и отряд милиции вернулся из погони ни с чем.

Мы возвратились в класс. Отряхиваясь, учитель физики уже перелистывал классный журнал. Меня снова вызвали к доске: учитель не забыл, что я неверно объяснил закон Бойля-Мариотта.

Урок продолжался. Во всей школе возобновились занятия.

Была пора зачетов. Давно отцвели фиалки. Над городом клубилась горячая белая пыль, деревья уже покрылись ее толстым слоем. В солнечные часы даже тень не приносила утешения. Мы с нетерпением ждали летних каникул. Дел у нас было по горло, мы забросили лапту, некогда было сбегать искупаться в губернаторском пруду, сходить в синематограф, даже объясниться в любви одноклассницам.

Сразу же после занятий мальчики из старших классов, в первую очередь комсомольцы, строились в колонну и выходили на Соборную площадь, раскаленную полуденным солнцем.

Нарочито грубыми солдатскими голосами, хрипло, отрывисто рассчитывались мы по порядку номеров и на «первый-второй», держали равнение, делали налево, направо, кругом, кололи штыком мешки с соломой, обучались стрельбе с колена, продирая при этом штаны, залегали, перебегали, снова кололи штыком мешки.

Это было столь же утомительно, сколь и увлекательно. Особенно если учесть, что винтовки выдавали настоящие, хотя патроны покамест холостые — заряженные во избежание несчастных случаев нам давали по счету, только когда мы несли караульную службу.

Штыки тоже были настоящие, трехгранные, к русской трехлинейке образца 1891 года.

Правда, в оружии мне отказывали долго и унизительно. На беду, был я роста слишком мелкого для своих лет, не хватало для воинского и всякого иного счастья по меньшей мере пол-аршина, по-современному сантиметров 30—35.

Петя Кривов, мой друг — первый, наиглавнейший, секретарь ячейки комсомола, юноша с непреклонно жестким профилем и с опровергающими эту жесткость смеющимися глазами, надавил на кого надо всем своим авторитетом, я в свою очередь украл из ореховой шкатулки, где хранились документы и семейные реликвии, метрику. Эти два обстоятельства дали мне наконец берданку — древнее оружие.

Мать рыдала. Она противилась моему вступлению в батальон ЧОНа, злорадствовала, когда мне отказали из-за роста, и, обнаружив пропажу метрики, поняла, что я отважился на воровство.

Впервые в жизни, сказала она, ей пришлось испытать чувство облегчения от того, что отца нет в живых и он не свидетель сыновнего срама. Это было сказано слишком крепко, но в нашей семье не гнушались преувеличением. Мама стала перебирать выцветшие семейные реликвии, хранимые в шкатулке, печально покачивая головой, разглядывала фотографии отца — моя тетка, местный фотограф, снимала родственников бесплатно, у кадки с олеандрами; под фотографиями оттиснуто: «Г. Самарканд, 1900 г., фотография Э. Смоленской, Катта-Курганская улица». Мама заметила, что я не взял у отца его положительных черт, зато перенял все отрицательные, и в том числе его нетерпимость к родственникам.

Отец был в этих местах пришлым человеком. Влекомый неизвестностью, он бежал сюда, на край света, из Каменец-Подольска пятнадцати лет, не поладив с отчимом, врачом, наскучившим пасынку, как потом говорил отец, мещанством духа. Поступил конторщиком на строительство Закаспийской дороги как раз в те годы, когда Россия — об этом писал Ленин — «была на волоске от войны с Англией из-за дележа добычи в Средней Азии».

Дорога строилась в безводной пустыне. Полотно сметали песчаные бури. Строителей одолевали малярия, холера, чума. Строили восемь лет. 20 мая 1888 года в Самарканд пришел первый поезд. Не на нем ли и приехал в наш город мой отец? Через одиннадцать лет Самарканд соединился железной дорогой с Ташкентом, а еще спустя семь лет магистраль зазмеилась дальше, к Оренбургу и Самаре. Средняя Азия прочно вошла в состав Российской империи, хлынул сюда довольно мутный, но шумливый поток предпринимателей, дельцов, авантюристов — Туркестан стал хлопковой базой бурно развивающейся русской текстильной промышленности.

В эти годы отец женился на моей матери, дочери солдата из кантонистов, одного из тех самых солдат, которые в истории государства Российского получили памятное наименование николаевских: при императоре Николае Первом служили двадцать пять лет. В войсках генерал-адъютанта Кауфмана, чей монумент потом возвышался в центре Ташкента и чьим именем называлась главная улица в Самарканде, мой дед принимал участие в боях за Самарканд. Город входил в состав владений эмира бухарского. Эмир поднял против белого царя, как называли на Востоке русских самодержцев, зеленое знамя газавата, бросил против Кауфмана свою конницу — газы, что означало «бойцы за веру».

ОТСТУПЛЕНИЕ О ГАЗАВАТЕ

Газават — священная война... Это слово вы найдете в прекрасной толстовской повести «Хаджи-Мурат». Газават провозгласил Шамиль, искусный и талантливый политик, неутомимый организатор, отважный воин, сам шедший в атаку во главе своих мюридов и сплотивший вокруг себя разноплеменных горцев Чечни и Дагестана. В отличие от Шамиля эмир бухарский был тривиальный восточный царек, деспот столь же кровожадный, сколь и глупый. Пообещал своим газы дойти до Петербурга, а сам в момент русского наступления сел играть в шахматы. Передвигая фигурки на доске, отвлекался для того лишь, чтобы посылать гонцов к своим военачальникам.

Строго наказывал русскую казну не грабить: она нужна будет ему самому.

Русских подряд всех не убивать:

1 2 ... 111
Перейти на страницу:
Комментарии и отзывы (0) к книге "Небо в алмазах - Александр Петрович Штейн"