Книга Апокалипсис в русской литературе - Алексей Елисеевич Крученых
![](/uploads/posts/books/160241/160241.jpg)
![](/uploads/18plus.png)
- Жанр: Разная литература
- Автор: Алексей Елисеевич Крученых
(18+) Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних просмотр данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕН! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту для удаления материала.
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Алексей Елисеевич Крученых
Апокалипсис в русской литературе
Предисловие
Тема Апокалипсиса и Конца Мира не забыта и в наши дни.
И если из России ее повышибли, то заграницей наши апокалиптики еще мережковят, вопия, что в РСФСР появился Антихрист и «время близко» – будьте наготове; а в самой Европе Шпенглер запел о погибели «мира сего»: в современной Европе, дескать, только механическая культура – позитивизм и комфорт, а истинная культура – цивилизация – в душах тоскующих избранных натур! (Что из механического может вырасти духовное – итого они, на радость прошлякам, знать не желают!) Всю эту высокопарную кислятину русская литература твердила уже 100 лет! Обо всех этих твердежах и пойдет речь.
Чорт и речетворцы
русская литература до нас – футуристов – была спиритической и плаксиво-худосочной
она кружилась в колесе чорта –
поймать чорта, разоблачить, проклясть
или хоть уныло восхвалить!
спасти кого-то и провидеть полный и решительный конец мира сего!.. литература пропахла лампадным маслом, средневековьем и монахами…
любила она в «черством углу сидеть черные книги читать»
Ах, на волю бы! выше всех церквей и моргов моралина, туда, где колется разреженный воздух
и звякаютрули – аэро о черточки радио!
Развернуть пространства ось,
к хрусткому гому иголок Зауми –
Зе-це-эй!..
а внизу черные монахи и езуиты ползают,
блох ловят…
как дети в сказке писатели-гувернеры заблудились в трех ангельских волосиках на голове чорта и не побывав еще в странах слова как такового
были раздавлены клопом чортом…
. . . . . . . . . .
не литература а общество спасения!
сами еще плохие пловцы бросились спасать всех
ибо близок конец миру
тому есть множество знамений
«и клялся Живущим во веки веков, который сотворил небо и все, что на нем, землю и все что на ней и море и все что в нем, что времени уже не будет»
кончилось для людей наслаждение драгоценными розами и вином, кончилась земля и горько-сладкие плоды ее, умерли листья и ресницы, отныне «огонь дым и сера» будут палить блудодействующих и чародействующих «от этих трех язв, от огня дыма и серы выходящих изо рта коней, умерла третья часть людей»
сперва не верилось, преступноватые смеялись и резвились не придавая значения топоту коней у которых головы львов.
но стоило только взглянуть на рты из которых выходил огонь дым и сера и услыхать как рыкает лев как семь громов проговорили голосами своими – чтобы в ужасе убежать от безделушек своих и невинных ребяческих забав.
нечто большее легкомыслия и забав взглянуло в лица их – это был конец мира.
это было царство сатаны блудницы папессы и смерти пришедших в конец соблазнить и погубить людей.
те чьи числа 2, 40 и 200…
Пан-отец пришедший из-за моря из турецкой земли недобро взглядывает, вынимает из-за пазухи черную воду и тянет ее.
и вызывает душу своей дочери казачки Катерины и говорит ей сотканной из инфернальных загробных лучей: полюби меня
но душа непреклонна.
(но – «полюбила я Мурина» говорит уже Катерина у Достоевского)
– Сатана сатана!.. – шепчет пан Данило…
недоброе творится в Украине.
чорт на немецких ножках украл месяц и стало в ночь под Рождество темно и ветрено и холодно.
и человек в восточном халате покупает душу художника,
и среди бела дня в упоительной Украине француз-свинья утаскивает прошение Ивана Ивановича,
и Хлестаков эта столичная штучка на немецких ножках во фраке врет про свое министерство и этим пускает туман глазам простых обитателей ждущих своей погибели…
везде оборотни слухи вертится черт и влезет то в свинью то в пирог то в мелкого чиновника лгуна и сплетника.
Маленький гаденький черный, Кажется взял бы и пальцем раздавил. Не черт а блоха и никак ее не словишь
и хочет Гоголь ударит по струнам людских душ с «не ведомою силой»…
Какой поход на блоху! она радуется и смеется – разве так ловят блох? втихомолку потихоньку ловким и быстрым движением – и вот ее нет!
Но человек в бреду и ужасе не замечает что имеет дело с простой блохой. Она принимает невероятные размеры и формы ее странно дрожат и меняются: по виду это саранча ростом с коня и волосы у ней, как волосы у женщин, а зубы были как у львов. Тем то и страшна блоха что она маленькая а человек в жару и бреду никак не может быстро повернуть рукой и прихлопнуть ее. и давит его блоха.
на ней были брони как бы брони железные а шум от крыльев ее, как стук от колесниц когда множество коней бежит на войну, вытянув морды…
. . . . . . . . . .
Милая благоуханная упоительная Украина во власти блохи саранк, неверных срацин. И гибнут славные верные сыны Украины: и полковник Тарас и его сын лыцарь Остап
Погибло славное казачество!
И только Гершка худой и длинный как оглобля гримасничает и бегает заплетываясь ногами в длинном кафтане своем и рассказывает и своим и полякам о погибели казаков
возненавидел Гоголь торгашей и особенно «Петровскую Россию» полонивших его Украину и отомстил России «страшной местью» и дьявольским смехом и заколдованным смехом высмеял ее и изобразил на лице ее гримасу страшного колдуна и сам испугался своего смеха
«Смотри – указал ему схимник – буквы твоих книг наполнились кровью»
и убежал от людей колдун, ни пост ни покаяния не помогли ему…
Колдун сам превратился в блоху и скрылся от нас в необычайном прыжке
. . . . . . . . . .
Но не все же торжествовать блохе не все шуметь саранче: она все съела что было на земле и оставив ее голой пустынной и безлюдной должна умереть и сама.
вот когда настанет ее погибель!
И ничего во всей вселенной
благословить он не хотел
во всей вселенной! в серый пепел пустыни обратилась земля и саранча распустив свои крылья с шумом железной колесницы смерти полетела над землей, оплевывая ее в последний,
и пролетая (через годы и годы) над испепеленными угасшими горами Кавказа саранча заметила среди развалин какую то зелень
и забилось ее сердце насекомого, давно уж не видала она никакой травки никакого листочка