Книга История и память - Жак Ле Гофф
![](/uploads/posts/books/156808/156808.jpg)
![](/uploads/18plus.png)
- Жанр: Разная литература
- Автор: Жак Ле Гофф
(18+) Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних просмотр данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕН! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту для удаления материала.
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Jacques
Le GOFF
Histoire et mémoire
Gallimard
Жак Ле ГОФФ История и память
РОССПЭН
Москва
УДК 930
ББК 63.3(0)
ЛЗЗ
Ле Гофф Ж.
ЛЗЗ История и память / Жак Ле Гофф ; [пер. с франц. К. 3. Акопяна]. - М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН),2013.-303с.
ISBN 978-5-8243-1774-9
УДК 930
ББК 63.3(0)
ISBN 978-5-8243-1774-9 © Giulio Einaudi Editore S.p.A., 1988
© Акопян К. 3., перевод на русский язык, 2013
© Российская политическая энциклопедия, 2013
ПРЕДИСЛОВИЕ К ФРАНЦУЗСКОМУ ИЗДАНИЮ1
Представленные в книге тексты сначала появились в итальянском переводе в разных томах «Энциклопедии», выпущенной в свет в 1971-1982 гг. туринским издательским домом «Giulio Einaudi». Это наиболее значительные из десяти опубликованных в этой «Энциклопедии» моих статей. Их темами являются история, память, древность/современность, прошлое/настоящее. Вместе с ни были опубликованы статьи о прогрессе, реакции, мифической эпох эсхатологии, декадансе, календаре, документе, памятнике. Деся статей, также на итальянском, увидели свет в сборнике под названием «История и память» («Storia е Метопа»), вышедшем в 1986 г. в Турине в издательстве «Einaudi».
Четыре опубликованных в настоящем издании статьи («История», « Память», «Древность/современность», « Прошлое/настоящее» представляют собой некое единое размышление об истории. Как и положено в энциклопедии, их целью в первую очередь является информирование. В первом приближении это история истории, или, скорее, история исторических подходов, форм исторического мышления, ремесла историка. Для того чтобы глубже проникнуть в эту историю, я в первую очередь размышлял об отношениях между «объективной» историей, проживаемой людьми, которые делают или переживают ее, и той исторической дисциплиной - не хочется говорить «наукой», -с помощью которой историки-профессионалы (и в меньшей степени любители) стремятся подчинить себе эту реальную историю с тем, чтобы осмыслить и объяснить ее.
В самом начале исследования следовало бы рассмотреть соотношение между историей и памятью. В соответствии с недавно возни шими и достаточно наивными тенденциями эти понятия чуть ли не отождествляются, а в каком-то смысле предпочтение даже отдается памяти, представляющейся более достоверной, более «правдивой», чем история, которая видится искусственной и сводимой в первую очередь к манипулированию памятью. Нет сомнений в том, что история представляет собой упорядочение прошлого, обусловленное теми социальными, идеологическими и политическими структурами, в которых живут и трудятся историки, так же как и в том, что история - и прежде, и теперь, здесь и во всем мире - подчинена сознательным манипуляциям со стороны политических режимов, являющихся врагами истины. Национализм и всякого рода предрассудки влияют на способы занятия историей, находящаяся же в состоянии расцвета область истории исторической науки (критически осмысленной и развитой формы традиционной историографии) частично основана на осознании или изучении связей исторической продукции с контекстом ее собственной и последующих эпох, которые изменяют значение этой продукции. Однако та историческая дисциплина, которая признала отмеченные изменения историографии, не должна из-за этого в меньшей степени стремиться к объективности; ей следует сохранять веру в историческую «истину». Память - это исходный материал истории. Будь то в идеальной, устной или письменной форме, она представляет собой некий живой источник, который питает историков. Но поскольку историческая память чаще всего имеет бессознательный характер, в действительности существует гораздо большая опасность, что со временем в мыслящих сообществах манипулированию будет скорее подвергнута она, чем сама история как отрасль знания. Впрочем, последняя, в свою очередь, питает память и вновь подключается к тому грандиозному диалектическому процессу, в котором участвуют память и забвение и которым живут индивиды и общества. А для осмысления существующих воспоминаний - так же как и того, что было забыто, - и превращения всего этого в материал для размышлений, в объект изучения - нужен историк. Излишне привилегированное положение памяти чревато погружением в неукротимый поток времени.
Кроме того, я рассмотрел вопрос о значении для истории тех парных понятий, которые занимают центральное место в работе ученого-историка. Понятие «прошлое/настоящее» является фундаментальным, ибо на этом различии основывается функционирование памяти и истории как науки, это различие присуще истории коллективного знания, и мы видим, как это знание исторически формируется - на иных основаниях и в иных формах - и накладывает свой отпечаток на психологию ребенка. Эта пара является главной, ибо работа историка осуществляется в постоянном переходе от прошлого к настоящему и от настоящего к прошлому. Историк должен установить соответствующие правила этой игры, выяснить, при каких условиях правомерен и плодотворен столь дорогой для Марка Блока «регрессивный» метод и сохранить временш/ю дистанцию и содержательную насыщенность, которые отделяют нас от прошлого, даже в том случае - и особенно в том случае, - когда мы вместе с Кроче2 полагаем, что «история всегда современна». Нужно также наблюдать за тем, чт высвечивается благодаря случайности и не подвергается смысловому ограничению. История истории, в частности, как сказал мой друг Джироламо Арнальди3, должна быть «освобождением прошлого», а не тем «бременем истории», о котором говорил Гегель.
Такое различение прошлого и настоящего, одинаково успешно осуществляемое как общественным сознанием, так и историком, редко бывает нейтральным. Для одних прошлое - это золотой век, время образцовой непорочности и добродетели, эпоха великих предков; для других оно является варварством, архаизмом, скоплением отжившего свое и вышедшего из моды старья, эпохой физических и интеллектуальных карликов. Что же касается настоящего, то оно, соответственно, представляет собой либо блаженное время прогресса, созидания и цивилизации, либо опасный период непродуманных новаций или плачевного упадка. При помощи подобных суждений сторонники либо одной, либо другой точки зрения всегда обнаруживают в истории или в современности аргументы, подтверждающие выдвинутый ими тезис. Конечно, сейчас западный мир находится в процессе выхода из продолжительного периода господства идеологии прогресса, который, как представляется, прервал на два века - XVII и XVIII -диалектическую связь между древностью и современностью; но даже эти века, прожитые и осмысленные под знаком прогресса, знавали и спорщиков-традиционалистов, и «антиреволюционеров», и «реакционеров», и было бы очень важно изучить эту цепочку сменяющих друг друга форм современности, эти возрожденные споры древних и новых, в которых выявлялись особенности исторического менталитета Запада.
Само собой разумеется, что мое исследование в первую очередь опирается на мысль и историческую продукцию западных ученых, поскольку их я знаю не так плохо, как подобные достижения других цивилизаций, а кроме того, они обнаружили б льшую чуткость по отношению к течению истории. Тем не менее я старался присматриваться - получая сведения как бы из вторых рук