Книга Церковные Соборы в позднеантичной Италии (с хрестоматией) - Андрей Юрьевич Митрофанов
![](/uploads/posts/books/155392/155392.jpg)
![](/uploads/18plus.png)
- Жанр: Разная литература
- Автор: Андрей Юрьевич Митрофанов
(18+) Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних просмотр данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕН! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту для удаления материала.
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Андрей Митрофанов
Церковные Соборы в позднеантичной Италии (с хрестоматией)
© Издательство Санкт-Петербургской Православной Духовной Академии, 2019
* * *
Tempore enim, quo causa agebatur, conueniebant omnes in unum, communique intentione tractabant. Unde et concilium a communi intentione dictum quasi consilium; consilium quasi considium… uel concilium dictum est ex communi intentione, eo quod in unum dirigant omnem mentis obtutum: supercilia enim oculorum sunt; unde qui sibimet dissentiunt, non agunt concilium, quia non sentiunt in unum. Certus uero conuentus est… congregatio, a coeundo, id est a conueniendo in unum. Hinc et conuentus est nuncupatus, quod ibi homines conueniunt; sicut conuentus ceterus sic et concilium a societate multorum in unum appellatur.
Введение. Италийские Соборы IV–V вв. и церковно-историческая традиция
Понятие «Соборность» и италийские Соборы IV–V вв.
Древнегреческое слово σύνοδος первоначально в сочинениях таких античных авторов как Платон или Фукидид означало «собрание» или «сходку», предполагавшие встречу каких-либо компетентных людей для обсуждения, как правило, жизненно важных вопросов[1]. В латинском языке данному термину соответствовало понятие «concilium», которое имело в древнеримской литературе более широкое значение, чем эллинское «σύνοδος»[2]. Так, например, Лукреций и Тит Ливий использовали данное понятие в значении, переводимом на русский язык как «соединение», а также «сочетание» или «союз», предполагавшие возникновение целостного из отдельных частей. Именно эти два античных понятия церковное предание издревле, от апостольских времен, употребляло для обозначения совместных, общих деяний предстоятелей Церкви – епископов, а также прочих клириков и мирян, которые освящались Благодатью Святого Духа, действующей в Церкви через священную иерархию. Это единство иерархии и мирян, реализуемое в регулярных встречах и собраниях и, через это, обеспечивающее общность их действий, на церковно-славянском языке обычно именовалось термином «собо́ръ». Как отмечал выдающийся русский ученый – библеист архимандрит Ианнуарий (Ивлиев), в ранней церкви епископы и пресвитеры были равны[3]. Епископ возглавлял общину христиан, состоявшую из бывших язычников. Пресвитер возглавлял общину христиан, формировавшуюся из иудеев. В связи с этим закономерен вывод о том, что именно торжество христиан, обращенных из язычников, над иудео-христианами предопределило в итоге ключевую роль епископа в церковной иерархии, поставило епископа во главе евхаристической общины и во главе церковного Собора.
Соборное единство христиан предстает в качестве одного из важнейших свойств Церкви. Именно на церковных Соборах исторически видимо являла себя кафоличность, которая должна восприниматься как качество, предполагающее универсальность и всеобщность Церкви. Понятие кафоличности (Соборности) со времен св. Игнатия Антиохийского утвердилось в богословии в качестве наиболее глубокой характеристики сущности церковной жизни. Согласно точному определению, выраженному прославленным исследователем святоотеческой традиции протоиереем Г. Флоровским, «Церковь именуется Соборной потому, что она распространяется на всю вселенную и подчиняет весь человеческий род праведности, потому также, что в Церкви возвещаются догматы “в полноте, без пропусков, Соборно и совершенно”… и еще потому, что “в Церкви лечится и исцеляется род греха”… Соборна природа Церкви; Соборна сама ткань ее тела. Церковь Соборна потому, что она – единое Тело Христово; она – единение во Христе, единство в Духе Святом, и единство это является высшей цельностью и полнотой»[4]. Данное суждение находит обоснование в живом церковном опыте. Соборность сакраментально реализуется каждый день во время соединения христиан со Христом, происходящего в Таинстве Евхаристии.
По словам выдающегося православного богослова протопресвитера Н. Афанасьева, «выявляя Тело Христово, Евхаристическое собрание выявляет, изображает Церковь. На Евхаристическом дискосе собрана вся церковь – земная и небесная. В Евхаристии принимают участие не только живые, но и умершие, не только люди, но и бесплотные духи… Если земная церковь есть икона (εiκών) небесной церкви, то Евхаристическое собрание есть икона той и другой. Оно есть собрание Церкви – церковное собрание по преимуществу»[5]. Иными словами, в Таинстве Евхаристии осуществляется внутреннее онтологическое единство христиан со Христом и между собой. Именно поэтому «Евхаристия есть кафолическое таинство, таинство мира и любви и потому единства»[6]. Справедливо будет признать: когда Евхаристическое собрание, т. е. Церковь в лице обличенных священством предстоятелей, обращается к внешней стороне жизни христиан, именно тогда Она в исторической перспективе исполняет послушание пастырства, заповеданное Христом (Мф. 28:18). Это пастырское служение является священническим, а точнее, епископским послушанием.
Кафоличность Церкви в полной мере проявляла себя в истории через «концилиарность», т. е. способность христиан – епископов, клириков и мирян – видимо проявлять свое единение. Как очень верно определил знаменитый церковный историк протопресвитер И. Мейендорф, «специфическая функция епископа заключается в пастырстве в своей местной церкви и в несении ответственности за вселенское общение всех церквей. В этом и есть экклезиологическое значение епископской Соборности, и это является онтологически необходимым элементом хиротонии епископа, которая предполагает собрание всех епископов данной провинции, представляющих единый епископат всемирной Церкви. Собор епископов есть также высшее свидетельство апостольской истины, наиболее подлинный авторитет в вероисповедных и канонических вопросах. Он традиционно выражается на двух уровнях – региональном и вселенском»[7]. Таким образом, на протяжении церковной истории именно Соборы становились событиями знаменательными как для современников, так и для последующих поколений христиан, ибо они выражали единство Церкви. Как отмечал А. П. Лебедев, говоря о Древней Церкви, «Соборы… были важнейшими органами церковного управления… Кажется все без исключения религиозные вопросы могли быть предметом Соборных обсуждений. Соборы этого времени представляют величественный, привлекательный, светлый образ в тогдашней Церкви… Это чистейший тип истино христианского управления Церковью»[8].
Исходя из очевидности того решающего богословского значения, которое имеют Соборы в целом для церковной истории, данное исследование представляет собой попытку осуществить историко-канонический комментарий актов Поместных Соборов, происходивших в Италии в эпоху IV–V вв., предполагающий на основании изучения истории того или иного Собора смысловой разбор и каноническую характеристику его постановлений, а в случае отсутствия таковых – рассмотрение богословского и церковно-политического значения, которое он имел в изучаемую эпоху.
Кроме этого, автор постарался ответить на вопрос, какую историческую роль суждено было сыграть Соборам в системе позднеримской администрации (на примере Соборов, происходивших в Италии)? Какое место Соборы, выступавшие первоначально в качестве исключительно внутрицерковных органов управления, заняли в структуре позднеримской общественной жизни?
Рассматривая состояние позднеримской или же ранневизантийской администрации[9] в период, последовавший после легализации христианства императором Константином, необходимо признать, что эта система именно в IV в. вступила в период глубокого кризиса. Этот кризис